— Вниманию пилота вертолета, взлетевшего с точки «шесть — север», назовите себя, повторяю — немедленно назовите себя:
— Контроль, это Виктор один-три, совершаю контрольный облет машины…
Грибоедов подмигнул сам себе — это был неслыханный бред.
— Виктор один-три, назовите код идентификации.
Вертолет завис в нескольких метрах над землей, выполняя контрольное висение.
— Контроль, код Белая птица, цвет на сегодня красный.
Флажок нужного цвета висел во всех диспетчерских.
— Виктор один-три, у вас нет разрешения на взлет…
Грибоедов усмехнулся.
— Контроль, плохо слышу, что-то с рацией…
— Виктор один-три, взлет запрещаю, повторяю: взлет категорически запрещаю… Немедленно садитесь на любой свободной площадке…
— Контроль, не слышу вас…
— Виктор один-три, немедленно сажайте вертолет, повторяю: немедленно сажайте машину…
В блистере было видно, как от ангаров на большой скорости идут два внедорожника с крупнокалиберными пулеметами на турелях. Пулеметчики целились в них, но не стреляли, потому что не было приказа. Снайперы на ангарах, прикрывавшие аэродром, тоже держали вертолет под прицелом…
— Контроль, у меня серьезные проблемы со связью… — Грибоедов наклонил ручку управления, и вертолет послушно последовал вправо на низкой высоте.
— Виктор один-три, ваш полет не санкционирован, немедленно сажайте машину. Иначе пойдете под трибунал. Сажайте машину, немедленно…
Под брюхом вертолета проплыла колючка, снайпер в нескольких десятках метров от кабины целился в них из крупнокалиберной винтовки.
— Виктор один-три, немедленно возвращайтесь на аэродром! Вас нет в полетном плане, ваш полет несанкционирован. Вы можете быть уничтожены своими же. Немедленно возвращайтесь на аэродром…
Вместо ответа Грибоедов пошоркал микрофоном по отросшей щетине…
— Давай… стоп сделаем…
Спецназовцы рухнули за каменную насыпь… ее здесь сделали вручную, чтобы задерживать землю, которая с террас сваливается в долину. Тут лежал мертвый боевик, Воля забрал у него автомат, мельком отметив, что автомат наш, «Калашников», старый, но рабочий. Когда здесь были англичане, сюда поставляли оружие для пуштунских племен, и много. Теперь англичане ушли — и все это оружие стреляло по русским…
Три полных магазина — тоже дело. Боевики обычно с большим запасом патронов не ходят, патроны стоят дорого. Они берут числом и фанатизмом…
— Справа!
Воля перевернулся, как кот в драке. Увидел белые фанатичные глаза, черную косматую бороду, пистолетный ствол. Но автомат был уже в руках, он харкнул огнем — и бородач начал валиться назад, в дыру, преграждая путь и остальным.
— Н-на!
Граната полетела в дыру, глухо взорвалась. Раздались крики.
— От кишлака идут!
Шатун кинул в дыру вторую гранату. Глухо рявкнуло, крики затихли…
— Кяризы!
— Здесь дыр как в сыре…
— Надо отступать…
— На склоне снимут…
— Наводи!
— Да тут их полно, вали — и все.
От кишлака перебежками приближались вооруженные люди, человек двадцать. Черные чалмы говорили о том, что попали крепко: это не племенные малиши, не сельский отряд самообороны — это смертники. Поклявшиеся умереть во имя Аллаха, но перед этим убить как можно больше неверных. Теперь понятно, что произошло: банда смертников собиралась сбить вертолет, снять это на видео и предъявить англичанам как доказательство активности и чтобы выделили денег. Теперь вертолета нет и денег не будет, потому они не в лучшем настроении. И имеют серьезные претензии…
Решив поберечь патроны к винтовке, Воля припал к земле, перевел предохранитель на одиночный огонь. Автомат Калашникова был совсем старым… с деревянными цевьем и прикладом, куда в соответствии с местным представлением о прекрасном его предыдущий владелец вбил гвоздей с широкими шляпками. Прицел был простым, самым примитивным, механическим, воронение было потерто во многих местах, но это было боевое оружие, дельное, сделанное в те далекие времена с любовью и тщанием. Точно из такого же автомата Воля учился стрелять в учебном центре, будучи совсем матросом, — тогда его заметили и предложили перейти на курсы снайперов спецназа. И он не должен был подвести, хотя они сами его подвели, взяв со склада и отдав форменным бандитам…
Прицел… Самое главное — достаточно ли предыдущий владелец ухаживал за ним… в Афганистане стало много оружия, поэтому новое поколение моджахедов его не ценит. Если у стариков заботливо сохраняются еще «Браун Бесс», не говоря о «Ли-Энфильдах», [53]с которых можно попасть в цель с километра, то теперешние боевики идут и клянчат новое оружие. Для простоты они иногда заклинивают прицел на ста метрах или даже срезают мушку… Здесь было все нормально, но прицел стоял на «П» — трехстах метрах. Очевидно, владельца этого «Калашникова» просто не учили оценивать расстояние и правильно использовать прицел, он так и палил на «П» на все дистанции. Ну а мы сделаем по-другому…
Автомат дернулся в руке — и перебегающий с гранатометом боевик встал, как будто напоролся на стену, а потом осел на землю…
И это хорошо…
