Я: Ну, смотри. Возьмем, скажем, Франсуазу Саган. Ее можно было трахать уже лет с пятнадцати, потому что она рано выросла в интеллектуальном, эмоциональном и чувственном планах. А Люду-парикмахершу, скажем, вообще трахать нельзя, она на тринадцати годах в своем развитии остановилась, а что тело выросло, так оно у всех растет, вне зависимости от того, что внутри.
Саврас: Если б Софья Ковалевская, скажем, пришла, я б ее трахнул. Или Гипатию там. А Веру твою на фиг.
Я: Почему мою?
Саврас и Сева посмотрели на меня как две матушки.
Я: Как, блин, красноречиво! Придурки.
Саврас: Даже говорить стал как она.
Саврас хохотнул и протянул стакан, чтобы все чокнулись. Будто мы без этого недостаточно чокнутые. Сева сразу со своим стаканом полез, ушкуйник.
Я: Погоди, брат. Стоит ли?
Сева: А в чем проблема?
Я: Мы в транс не сможем выйти, пока пьяные.
Саврас: Нахрена нам в транс, брат? Я от предыдущего еще не отошел.
Сева: Думаете, «Некрономикон» нападет?
Саврас: Олег на воду дует. Посмотри вокруг – злачное местечко, работяги, нет угрозы.
Я: Сева правильный вопрос задал.
Саврас: А че правильный? Хотели бы напасть, давно бы напали. У тебя шкура буграми ходит?
Я: Нет.
Саврас: И у меня не ходит.
Сева: А что это значит?
Саврас: Это значит, что бардак в ближайшее время не предвидится, мы такое чуем. И вообще – если в таком напряге жить, можно головой потечь. Выпьем!
Я: Твои доводы неубедительны, но…
Саврас: Не тяни кота за яйца.
