— На другой-то день в Ардаши переправился сам главнокомандующий Отесов. Наперво приказал собрать все оружье, что побросали каратели. Одних пулеметов шесть штук в целости-сохранности подобрали да сотни три винтовок… Словом, поживились оборужением повстанцы.
Заговорил мужик еще тише, шапку снял с головы и перекрестился.
— Двадцать человек легло и нашего брата в бою на Ардаш-реке, — опечаленно сказал он, — да раненых подобрали не менее того числа… Раненых повезли в Ешимскую больницу, а убитых похоронили неподалеку от переезда, на пригорке. На похоронах-то и сказал сам Отесов речь народу. «Великое дело, — говорит, — мы начали. Это, — говорит, — начало, а ягодки впереди».
Мужик заметно повысил голос и, точно сам оратор, с азартом проговорил:
— Раз, говорит, — стало быть, это Отесов говорит, — мы по идее Советской власти восстали, надо до конца, до полного уничтожения белой гвардии воевать. А Воропаев говорит: «Все рабочие в городе за нас. И советская Красная Армия Урал перевалила уже». Словом, на похоронах митинг такой получился… Так вот, земляки, — круто оборвал мужик речь и дернул вожжами.
— Сынок, а сынок! — окликнул Маврин Алешку.
Алешка, выбравшись из толпища, пошел к своему ходку.
— Ну и дела, — покачал головой он по-взрослому.
Трофим тронул рысака.
— Тут теперь вся губерния заговорит про бой на Ардаш-реке, — сказал он.
Безлюдно было по Иркутскому тракту и за Семилужками. Только на четвертой версте после села попался навстречу спекулянт один.
Спекулянтов в те времена развелось прямо как собак нерезаных. Были они боязливые, трусливые, но в жадности своей очень уж пронырливы.
Спекулянт принял Маврина по одеже за своего и первым долгом начал расспрашивать: восстанавливается ли по селам закон-порядок? Где, как и что почем?
— А все спокойно по селам, — отвечал Маврин, — тихо повсюду.
Обрадовался спекулянт.
— Стало быть, правду пишут, — сказал он и тут же вытянул из кармана газету.
— «Сибирская жизнь», — прочитал Алешка в верхнем углу.
Спекулянт ткнул пальцем в середину страницы:
— Вот главное-то.
— А ну, почитай, сынок, — сказал Маврин Алешке, — без очков-то я не вижу.
— Отесова-то турнули! — захохотал спекулянт.
Своими глазами Алешка прочитал в газете:
— Вот это ловко, — сказал Трофим серьезно.
Спекулянт точно опомнился. Засуетился он, принял вожжи.
— Так по селам спокойно? — еще раз спросил он. — К Ардашам-то проеду?
— Проедешь, проедешь, — делово отвечал Маврин.
— Ну, спасибо тебе, — сказал Трофиму спекулянт, — у меня в Ардашах закупщик, Иван Николаевич Морозов… Ждет небось… — Потом спекулянт вдруг заговорил тихо: — А ты, друже, не по тракту в город-то въезжай, а у Креста сверни, мимо спичечной фабрики вали, а то у казармы взяточники полковника Зелинского засели. Документы проверяют.
— Спасибо за удопреждение, — сказал Маврин, — хоть у нас документы справные.
— Какие ни на есть документы, все равно взыщут взятку, — сказал спекулянт.
Вволю нахохотались Трофим с Алешкой, как отъехали от спекулянта.
— А знаешь, — делово сказал потом Алешка, — нам на спичечную фабрику ведь и надо-то… Антропов-то ведь там. Подпольно ведет он агитацию средь рабочих.
Трофим пощупал голенище правого сапога. За подклейкой был спрятан пакет от Михаила Бударина подпольному комитету большевиков.
— Пакет-то мы передадим Антропову, а потом к маме на Якимовскую улицу… Вот радости-то будет маме, — сказал Алешка. — Она ведь про тятю совсем ничего не знает.
— Эх, разбросало семью-то вашу, — сказал Трофим, — отец там, мамаша тут, а Алёна Михайловна в тайге.
— Лена-то вернется из Мало-Песчанки в Ардаши. Она в штабе у тяти будет писарем теперь. Словом, вся наша семья соберется в Ардашах.
Заговорил Трофим о другом:
— Ежели, как папаша-то говорит, подымутся рабочие в Туминске, не устоять будет белогвардейскому правительству и до осени. Одолеет Красная Армия беляков.
— Это уж так, — сказал Алешка. — Красная Армия от Урала, а мы, партизаны, здесь.
Маврин вытянул кисет, стал закуривать. Огонь выбивал он кресалом из кремня. При этом по привычке приговаривал:
Потом затянулся табачным дымом, вздохнул и сказал:
— А правду говорит главнокомандующий: великое дело мы начали.
