— Нет проблем! Заплатите аванс, равный его стоимости, и катайтесь сколько хотите… А ваши кроссовочки можете пока оставить у меня.
Денег, которые я нашел в кармане, с лихвой хватало и на доску, и на очки, и на перчатки, и еще не знаю сколько осталось. Продавец хотел всучить мне бипер и лавинный зонд, но я отказался и поскорее вышел на воздух. Теперь внешне я ничем не отличался от экстремалов, которые с воплями кидались с карниза вниз. Было только одно существенное отличие… М-да… Да помогут мне освоить этот самоубийственный снаряд вера в себя, чувство долга да ненависть к мучителям Ирины.
На выходе из станции я краем глаза заметил Мураша. Тот подпирал плечом нагретую солнцем стену и косился на меня. Я решил не вступать с ним больше в разговор, тем более что все уже было сказано. Я имел право рисковать только собой. Предлагать Мурашу спуститься на Джанлак на сноуборде было бесчеловечно и жестоко.
Я с трудом подавил в себе безрассудное желание немедленно нацепить доску и кинуться по убийственному спуску к Ирине. Конечно, надо сначала потренироваться, прочувствовать снаряд, подчинить его норовистый характер своей воле. А уж потом… Я посмотрел наверх. Солнце стояло почти в зените. Не гони, ярило, не гони. Замедли свой бег по небосводу. Полюбуйся, как красива Земля, насколько восхитительны горы! Приглядись к вершине Крум-кол. Видишь меня, красную точку, которая машет тебе рукой? Мне так нужен твой свет! Помоги мне спасти несчастную девушку, ибо никто, кроме нас с тобой, не может это сделать.
Я сел на снег рядом с предупреждающей табличкой, как раз под словами «СПУСК НА ЛЫЖАХ ИЛИ СНОУБОРДАХ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕН!», и принялся пристегивать к ботинкам доску. Два щелчка — и готово. Я почувствовал мертвую хватку креплений. Наверное, нечто похожее испытывали узники, закованные в колодки. Парень с девушкой, похожие на космонавтов, только без головных шлемов, пристегнули сноуборды, взялись за руки и одновременно ухнули вниз. Я встал. Настала моя очередь. Загнутый кончик доски стоял почти на самом краю карниза. Две старушки остановились поодаль, с восхищением глядя на меня. Я их узнал, это были немки из злополучного автобуса. Как нехорошо я себя почувствовал! Незнакомые люди думали обо мне лучше, чем я был на самом деле… Земля-матушка, поддержи меня, своего сына. Не убей…
Я опустил на глаза очки, сделал глубокий вдох и с криком прыгнул вниз. Свист в ушах, пустота в. груди… Ослепительно-белая лощина надвигалась на меня, как посадочная полоса на самолет. Есть касание! Я не удержался — доска оказалась непривычно скользящей — и спикировал носом на склон. Снежные брызги вокруг, смешанные с радужным сиянием. Я кувыркался вместе с доской, и перед глазами мельтешили то солнце в небе, то моя рука, то солнце, то снег… Склон был слишком крутым, и я никак не мог остановиться. Напряг ноги, поймал кантом сноуборда снежный наст, и, словно бульдозер ковшом, — хрррру! Опять я на ногах. Сердце колотится от восторга, что все еще жив, и качусь, качусь вниз! Расставил руки в стороны, чтобы было легче балансировать. Доска с шипением полировала жесткий снег. Я мягко перенес тяжесть тела на заднюю ногу и почувствовал, как сноуборд начал послушно сворачивать. А теперь в другую сторону. Я еду, я лечу! Доска начала потихоньку слушаться меня. Я пришпорил ее, и она стала покоряться моей власти. Еще поворот. Еще! Я расслаблялся, напряжение отпускало. В ушах ревел ветер. Я не чувствовал крутизны склона, так как белое поле было лишено теней, а значит, и объема, и мне оно представлялось облаком, по которому я скользил в сапогах-скороходах… Ах, пропустил обрыв и не заметил, как опора под доской оборвалась, и я полетел вниз, как парашютист в затяжном прыжке… Подо мной склон еще круче… Нет времени сообразить, как подготовиться к встрече с землей. И уже через мгновение — вот она! Я ухнул в рыхлый целинный снег. Удержался, но через мгновение меня вынесло на гладкий натечный лед. Изо всех сил вдавил пятки, заставляя стальной кант тормозить о поверхность льда. Скорость не снижается, скорость просто бешеная, и я уже теряю контроль над доской… Как болят ноги от страшного напряжения! Содранный в крошку лед летит прямо мне в лицо и обжигает. Невероятно, но я сумел удержаться почти на отвесной ледяной стене! Если выживу и доберусь до какой-нибудь станции канатки, то немедленно вернусь на хребет и начну спускаться по его другой стороне. Только сейчас, немедленно, пока адреналин не отравил мой организм, пока не пришел запоздалый страх…
