Болгарский фильм «Отклонение» — дебют трех художников, которые в других искусствах были уже признанными мастерами.«Отклонение» — первый киносценарий известной поэтессы Благи Димитровой, первая работа в кино театрального режиссера Гриши Перовского и первая режиссерская работа оператора Тодора Стоянова (до этого он снимал фильмы «Герои Сентября», «Димитровград», «Накануне», «Похитители персиков» и др.)Фильм «Отклонение» получил сразу две награды на Московском кинофестивале 1967 года: «Золотую медаль» и премию Международной федерации кинопрессы.
Деревья и дорожные указатели с нарастающей скоростью летят навстречу машине, их отражение в ветровом стекле распадается на мелкие пятна.
За рулем — мужчина лет сорока, с волевым, энергичным лицом, с поседевшими висками. В том, как уверенно он ведет машину, в нем угадывается человек энергичный, целеустремленный, готовый сокрушить все, что станет у него на пути.
В зное июльского полдня простор слепит своей яркостью. Шоссе кажется бесконечным. Среди этой необъятности взгляд мужчины мечется как в клетке: от часов к монометру и к ближайшему повороту. Чем выше скорость машины, тем короче стрелы взглядов, ударяющихся о стены; их три: время, скорость и дорога.
Мужчина спешит. Он не терпит машин перед собой. И обгоняет их на недозволенной скорости. Его провожают сердитыми взглядами. Но в спешке он ничего не замечает. Окружающий мир налетает яркими, разноголосыми красками, но не попадает в его поле зрения, проносится мимо. Этот мир не в фокусе. При такой скорости краски сливаются в серое, стволы у дороги — в параллельные черты, зачеркивающие пейзаж, а лица пастушат у шоссе — в пятна. Окружающий мир кажется безликим.
Неожиданная остановка. Стадо пыльных машин застопорило движение. Мужчина пытается найти проход и проскользнуть вперед на своем антрацитово-черном «мерседесе», но напрасно. Мужчина выходит, нервно затягиваясь сигаретой. Молча предлагает пачку невзрачному шоферу,
— Что происходит?
Шофер жадно тянется к пачке сигарет.
— Меры против сапа. Экономьте сигареты, а то не хватит, ждать придется долго.
Боян идет по раскаленному асфальту между машинами.
Кто-то, используя остановку, спит в кабине грузовика в неловкой позе. Другие шоферы, разморенные жарой, заглядывают в моторы, отворяют капоты для охлаждения, болтают.
— И какой тут еще сап, когда весь скот порезали?
— Я план выполняю, а…
— И у них тоже план!
— Пока стоим, назови три цифры для «тото»[1].
Боян, избегая разговоров, пробирается вперед.
На одном из столбов на шоссе висит табличка: «Сап— зараженная зона».
У дезинфекционной камеры, установленной у самой дороги, длинная очередь. Два санитара заставляют пассажиров и шоферов мыть руки до локтей в каком-то желтоватом растворе. Санитар помоложе с интеллигентным и приветливым лицом руководит другой процедурой: по его команде машины медленно проезжают друг за другом по нескольку раз по соломенному настилу, пропитанному дезинфекционной смесью. После обработки машины вместе с пассажирами некоторое время стоят на огороженном веревками карантинном участке. Трава там пожелтела, пропитавшись ядовитым раствором.
Боян быстрым взглядом оценивает обстановку. Обойдя несколько раз машины, он останавливается позади приветливого санитара.
— Товарищ, ну я и влип, — доверительно заговаривает с санитаром Боян, протягивая ему сигареты.
— Да, слушаю вас, — отзывается санитар, не спуская глаз с грузовика, который маневрирует на настиле. Обернувшись к Бояну и увидя сигареты, он сдержанно благодарит: — Спасибо, не курю.
— Я очень спешу! — настаивает Боян. — Мне нужно как можно скорее попасть в Софию!
Санитар, пожимая плечами — мол, все спешат! — дает знак следующей машине въезжать на настил.
За рулем сидит новичок, который боится запачкать свой еще совсем новенький «москвич».
— Самое большее задержитесь на полчаса! — успокаивает санитар.
Боян быстро взглядывает на часы.
— Ну и попал же я!
Один из шоферов отводит его в сторону.
— Послушай, если уж тебе так приспичило, двести метров назад — и бери вправо… Совсем небольшое отклонение…
— Благодарю! — С надеждой посмотрев в направлении, указанном шофером, Боян бросается к машине.
Шоферы искоса поглядывают на «мерседес», который ловко выбирается из капкана собравшихся машин и поворачивает назад. По их лицам пробегает улыбка.
Машина сворачивает в сторону от шоссе и с трудом едет по узкой проселочной дороге. Мужчина с беспокойством выглядывает из окошка. Рытвины, неровности вынуждают его двигаться с черепашьей скоростью. На машину садится пыль. Боян, вздрогнув, вслушивается в затихающий рокот мотора. Радиатор почти кипит.
Подавив раздражение, Боян выключает мотор. Выходит. Ищет тень, где поставить машину. Он очутился среди голого, высохшего поля, над которым воздух дрожит, как над огнем. Комья земли словно тлеющие черные угли, засыпанные пеплом. Сняв пиджак и бросив его на переднее сиденье, Боян вытаскивает из багажника пластмассовый бидон и отправляется на поиски воды.
У поворота дороги перед ним появляется облицованный белым камнем источник. Он подходит к нему и облокачивается на горячий камень. Но его каменный желоб пуст. К трубе источника, словно длинный хобот, присоединен шланг. Боян пытается снять шланг.
— Эй, что ты делаешь? — К Бояну подходит, опираясь на самодельную палку, старик.
— Дедушка, для мотора нужна вода!
— Эта вода для научной работы, не тронь ее! — важно говорит старик.
— Я только бидон налью! — Боян подает ему пачку сигарет. — Бери!
Дрожащими пальцами старик вытаскивает сигарету и высыпает табак из нее в трубку.
— Иди за шлангом и найдешь воду! Недалеко, вон там у холма!
