– Да куда уж мне до Петросяна! У меня и фантазии такой не было никогда. Мне такое не придумать. Только дом этот – непростой, и продать его нельзя. Я, конечно, не знаю наверняка, но сужу по тому, что могу увидеть: дом не стареет, ничего в нём не ломается, дверь могут открыть только члены семьи Замковых, и окна разбить невозможно. По крайней мере, чужому человеку это точно не удастся. Вот и получается, что дом этот – только наполовину настоящий. А наполовину – волшебный, что ли… Не знаю, как правильнее сказать.
– И что мне теперь с этим делать? –Клара задала первый в своей жизни риторический вопрос – вопрос, который не требует ответа.
– Не знаю. Я знаю только то, что обязан был тебе всё это рассказать. Сейчас уже поздно. Что если я приду завтра, часиков в одиннадцать, и мы продолжим?
– Хорошо.
Олег Васильевич встал, раскланялся и направился к входной двери, однако даже не стал пробовать открыть её сам.
Клара наконец осталась одна, и у неё появилось время подумать о произошедшем. Какая интересная и насыщенная жизнь у взрослых! За один сегодняшний день она узнала, почувствовала и пережила больше, чем за все предыдущие годы. По крайней мере, сейчас у неё было именно такое впечатление. Клара не могла поверить, что ещё позавчера фехтовала с Кузнецовой и проиграла ей всухую, а вчера боялась оставаться дома одна.
Нужно будет завтра сходить к Резниковым и извиниться за то, что всё это время она так несправедливо обвиняла Мухтара. Он и правда её не кусал. Совсем. Теперь Клара это видела своими глазами и знала совершенно точно. Ещё вчера она не поверила бы в историю о путешествиях внутри текста. А теперь она там живёт. Как чудесно, что способность жить внутри текста вернулась к ней. Непонятно почему, но вернулась.
«Ещё нужно будет Йошке отдать деньги за краску, но сначала утром напишу на воротах «НЕ» – и получится: «Не продам». Получится круто и смешно, – улыбнулась Клара. – Все возьмут моду писать на своих воротах “не продам”. Да, запустим челлендж.
Интересно, почему я снова могу проваливаться в текст? Потому что вернула пять тысяч? Их нельзя было брать? Непонятно. Может быть, попробовать снова взять пять тысяч и почитать дневник? Если я не окажусь внутри текста, значит, дело действительно в деньгах. И как это связано? Можно ли мне наколдовать другие пять тысяч? Сколько вообще можно наколдовать? Дедушка что-то писал про чувство меры. Надо найти эту запись и перечитать… Нужно завести дневник и записывать туда умные мысли, чтобы потом пользоваться ими; а то забуду – и сиди жди, когда они снова вернутся…»
Клара очнулась от своих фантазий и стремительно направилась в кабинет. Взяла из ящика стола лист бумаги и начала писать: «Жили-были на свете два человека. Однажды они поженились и стали семьёй. Его звали Юрий Палыч, а её – Галина Ивановна. И решили они отдохнуть в Старой Руссе. Купили путёвку на Курорт и приехали 2 августа 2024 года. И так им понравилась Старая Русса, что стали они обсуждать возможность покупки там дома для себя. Люди они зажиточные, и покупка дома им вполне была по карману. И вот 7 августа увидела Галина Ивановна объявление…»
Клара описала всё, что происходило между ней, Галиной Ивановной и её мужем, весьма подробно и точно; так же, как это было в реальности. И неважно, что это всё уже было. Никто не знает наверняка, почему это уже произошло. Может, как раз потому, что Клара это описала…
Временами Кларе становилась не по себе, и она физически чувствовала вибрацию в своём теле. Это был не страх: Клара хорошо знала, как он ощущается. Это было не волнение. Клара долго думала, как можно описать это чувство, и согласилась с тем, что самое точное название ему – трепет. Она чувствовала трепет при написании своего текста. Как никогда раньше. Как никогда в школе. Что же будет, если написать сочинение «Как я провела это лето» с подобным трепетом? Оно будет на оценку «пять» или даже больше?
Клара описала всё, что уже происходило в последние дни: ресторан, пиццу, вошедших лжепокупателей, исполнение просьбы Клары задержать папу в Питере, но при этом не причинить ему вреда. Ладно, пусть ему будет скучно, если совсем уж без страданий нельзя сходить в Следственный Комитет.
Кларе потребовалось четыре листа, чтобы описать всё с нужным уровнем подробностей. И заодно она поняла, что писать сочинения и книги – легче лёгкого: просто начни подробно описывать каждую минуту своей жизни – и бумаги на всей планете Земля может не хватить, чтобы описать твои каникулы. Бережёшь лес – пиши максимально общими фразами: пришёл, увидел, победил. Хочешь получить пять – подробно опиши ещё и своё пробуждение, свои мысли, свои чувства; что ты сделал сначала, а что – потом. Во втором томе сочинений можно уже переходить к описанию второго дня каникул. Это всего лишь вопрос масштаба.