Моё мнение было таким: Тритон не мог разглядеть её дар, потому что она была во власти перстня. Здесь как бы внешняя магия, наложенное на неё проклятье, скрывало её суть. Но и внешнее заклятье Тритон никак не мог идентифицировать, скорее всего, потому, что не в этом была его способность. Он мог видеть только природный дар, а не наложенные чары. Которые блокировали для него внутренние способности. Вот такой вот замкнутый круг.
— Она как-то связана с тобой! — вдруг сказал Тритон, ткнув в меня пальцем.
— Я так и знала, что это твоя баба! — всплеснула руками Алиса, — и зачем было отпираться?
Мы с Мартой одновременно к ней повернулись и осуждающе посмотрели.
— А что? Вон, даже чужие люди об этом говорят, — она махнула рукой на Тритона, — а от меня вы почему-то это скрываете…
— Нет, нет, нет, — замахал рукой Тритон, — дело здесь совершенно в другом… эта связь магическая… но я никак не могу понять её природу… — Тритон свесил голову, похоже, отчаявшись понять дар Марты.
— Ну вот, — расстроилась та, — а я уже думала узнать что-то новенькое про себя…
— Мы узнаем! — тут же встрепенулся Тритон, — мы обязательно узнаем! Вы очень интересная команда! Шаман, невероятно сильная фурия, загадочная, неподвластная моему дару женщина… мы все можем работать вместе, как друзья, как свободные люди! — торжественно провозгласил он.
— Ну, раз мы свободные люди, — сказал я осторожно, — тогда, можно мы отсюда просто уйдём?
— Нет! — резко рявкнул Тритон, и звук эхом отразился от сводов, а между его зубами мелькнул раздвоенный язык рептилии.
— Ну вот, а говоришь свободными людьми, — философски заметил я.
Ситуация принимала странный оборот. Я заранее пытался предугадать, что нас ждёт, но такой вариант мне в голову не приходил. Нас пытались завербовать, но выбора особого не предоставляли. Присоединяйтесь по-хорошему, или огребёте по-плохому. Если держать в уме пару десятков фурий, которые должны были находиться где-то неподалёку, то огрести по плохому у нас все шансы были.
— Будете свободными, если присоединитесь, — прошипел Тритон.
— У тебя не возникает никакого когнитивного диссонанса, когда ты это говоришь? Просто твоё предложение отрицает свободу выбора как таковую! — сказал я.
— Я могу терпеть и договариваться, но лучше меня из себя не выводить! — снова прошипел Тритон.
Сущность рептилии рвалась из него наружу. Слово «рептилоид» заиграло для меня новыми красками. Да, я слышал теории про якобы живущую среди людей другую расу. Но все байки умерли после магопокалипсиса, а теперь вот, имели шанс на новое возрождение.
Магия всех меняла. Иногда просто до неузнаваемости. Многие существа, появившиеся на земле, когда-то были людьми. И почти всегда, мутация свидетельствовала о том, что с человеком что-то не так. Есть у него какая-то патология. Если Тритон постепенно начинал обретать черты рептилии, значит, его глубинная сущность была не до конца человеческой. А иметь дело с такими я, честно говоря, опасался.
Даже если бы он не имел этих признаков мутации, я бы вряд ли согласился на его предложение, но теперь, когда он не удержался и вскрылся, наше сотрудничество было исключено. Были и другие факторы, которые я решил озвучить.
— Мы были наверху в цехе для расчленёнки. Гуманизмом ты не страдаешь, — сказал я, — да и с фуриями ты обращаешься очень жестоко! Это то, что на поверхности. Если копнуть, то, скорее всего, мы найдём и другие скелеты в твоём шкафу.
— Кто позволит тебе копать? — вдруг удивительно спокойно и даже иронично сказал Тритон и ловко сбежал вниз по лестнице. Девочки, охраняющие его, не отставали ни на шаг больше чем нужно. Они держались не более чем в полуметре за его плечами, — давайте попробуем ещё раз. Возможно, я слишком разволновался от такой неожиданно приятной встречи и слишком уж поторопил события, не введя вас как следует, в курс дела.
Я посмотрел на Алису с Мартой, а те, в ответ на мой взгляд, синхронно пожали плечами.
— Ну, попробуй! — сказал я и тоже двинулся вниз по ступенькам.
Мы встали по краям железного солнца на полу. Девочки встали за моими плечами точь-в-точь как охраняющие Тритона фурии. Уж не знаю, специально они это сделали или неосознанно скопировали мизансцену, но картинка получилась абсолютно симметричная.
У меня не было задачи обострять ситуацию, в то же время, садиться себе на шею позволять было нельзя. Я ещё не понимал, как нам из всего этого выбираться, и лишние разговоры были только на руку. Они давали, во-первых, время, а во-вторых, информацию, которую, так или иначе, Тритон нам выкладывал. А информация лишней не бывает. Так что выслушать то, что он скажет, было вполне в наших интересах.
— Итак! — начал Тритон, поставив руки перед собой, соединив их только кончиками пальцев, — я не знаю, как вы видите мир, но он сложнее, чем кажется… многократно сложнее.
— Это абстракция, — сказал я, — ты не знаешь, как мы видим, мы не знаем, как ты видишь. Нужна конкретика.
