В открытую входную дверь, словно как из прожектора проник яркий свет с улицы в церковь. Старушка дождалась. В церковь вошла парочка, открыв нараспашку входную дверь. Она юркнув в дверной проем словно мышка, ни кого не задевая своим маленьким, исхудалым серым сгорбленным телом. В дверном проеме яркий уличный свет обнял ее, оставив от нее только неточные контуры, растворялись в свете с каждым сделанным ей шагом. После того, как она полностью растворилась в уличном свете дверь закрылась, заставив глаза еще долго привыкать к тусклому освещению церковного помещения.
Катя и Эрик словно желали осмотреть до конца приход старушки в церковь, которая сразу обратила на себя их внимание. Захлопнувшаяся дверь для них была щелчком психиатра, которым выводят пациента из состояния гипноза. Переглянувшись, они быстро оказались в дверном проеме, где их тоже поглотил уличный свет.
Территория церкви была оазисом на фоне погружающего в темноту города. В такое вечернее время отраженный искусственный яркий свет от золотых куполов ослеплял всех посетителей, стоявших лицом к храму.
– Даже около бизнес центра инновационных технологий конюшня скромнее, чем эта – Эрик показал рукой в сторону автопарковки, возле которой сияла надпись крупными буквами “Только для церковнослужителей/ For clergy only”. Катя не обратила внимание. Ее взгляд был устремлен вдаль, ее шаг ускорился. Уставшим голосом она лишь выдавила из себя “Сядь за руль, я не могу”.
Все попытки спросить у Кати что случилось, почему сложился такой странный диалог с батюшкой в церкви заканчивались только тем, что он поворачивал голову на нее, оценивал ее состояние и снова возвращал взгляд на освещенную фарами “аудюхи” полосу дороги. Она просто смотрела в окно, лбом обтирая запотевшее окно. Кабину наполняли звуки ревущего мотора, шум шин и бесконечные удары дождевых капель о лобовое стекло. Любопытство кленового листа исчерпало себя, он решил ослабить свою хватку и отдаться судьбе. Отпрыгнув от дворника куда-то в темноту, он растворился в темноте города.
Подходя к подъезду, Катя бросила взгляд на окна соседки. Она внимательно всматривалась в оба ее темных окна, гадая, не спряталась ли она за своими желтыми занавесками. После слов Эрика “милая, ты вся намокнешь” она быстрыми шагами прошла в открытую им железную дверь. Только в лифте она практически пересказала ему то, что сказала отцу перед своим уходом: “Эрик, не задавай вопросов, просто слушай и наблюдай, потом все объясню, это важно”
Только вонзив ключ в замочную скважину, дверь открылась, ударив Катю по носку кроссовок. В образовавшемся проеме появилась голова папы, который все это время стоял возле окна и не отводил взгляда с подъезда.
– Только тихо, она уснула – тихим голосом произнес Сергей Павлович. – Катя она недавно уснула. Она все ждала Машу и тебя. Никогда ее такой не видел – отец Кати был настолько встревожен что до сих пор ходил в квартире в осеннем пальто и повязанным шарфом вокруг шеи. – Может скорую вызвать?
– Пап, куда по-твоему она ее увезет? – попытка изобразить на лице саркастическую улыбку прошла не успешно. Взяли свое ее уставший и обреченный вид. – Тебе не жарко в пальто-то по дому ходить? – словно наказала своего отца за предложение вызвать врачей.
– Она не вставала что ли – шепотом спросила Катя, показав на маму рукой. Она все также сидела в углу комнаты, накрытая пледом и лицом обращена к окну. По комнате только звучал ослабевающий стук капель дождя. Кружка все так же была прижата к груди обеими руками. – Она дышит? – воскликнула Катя, кинув испуганный взгляд на отца.
– Ты что такое говоришь. Конечно дышит – отец подошел сзади, уже без пальто и шарфа. – Она все время шептала что-то, будто молитву. По-моему, она меня даже не заметила когда оборачивалась в мою сторону и шепотом спрашивала “Машенька, это ты?”. – Эрик молодец что приехал, она ждала тебя, даже приборы на столе на всех нас поставила.
– Она не ждала Эрика! Там всего четыре прибора – Катя бросила на отца грустный взгляд. – Пойдемте на кухню, не будем ей мешать – Катя развернулась и стала подгонять руками отца на выход из комнаты. Прислонившийся к косяку межкомнатной двери Эрик отпрял от него и пошел на кухню. – Папа, ты так ничего не понял?
– Катюш, мы с тобой уже говорили об этом, мы с тобой ждали этого. Ждали, когда же наша мама перестанет быть сильной. Этот момент настал, теперь моя очередь. Сейчас я хочу быть сильным для нее, для тебя. Поэтому не буду потакать ее видениям. Надо нам самим оставаться в реальности, быть для нее примером, как она была для нас последние месяцы. Знаешь что самое важное для летчиков, для космонавтов? – Сергей Павлович сел за насиженное годами место. Рукой он попросил присесть Эрика, который выполнял указание Кати молчать, не вмешиваться.
– Знаю, знаю. Не терять ориентира – без эмоций ответила Катя и села напротив него.
