Только что спокойно стоящие посетители за скамейкой бежали прямо на него. Ефим стоял в полной растерянности с опущенными руками, с разрывающимся от звонка телефоном в правой руке. Его затылок охлаждал приставленный к нему прохладный твердый как сталь предмет. Догадываться не пришлось, это был боевой пистолет. Побежавший худой, высокий мужчина выхватил телефон из рук Ефима и нажал кнопку ответить. Из громких динамиков телефона прозвучало “Уходи”, после последовали пошли
– Кто тебе звонил – подбежавший мужчина ткнул экраном телефона Ефиму в нос. – Кто… тебе… сейчас… звонил – выдерживая паузу между каждым словом, худой мужчина продолжал спрашивать, тыча телефоном в нос, как будто пытался смять нос до предела, чтобы экран достал до самых глаз. С каждым таким толчком затылок ударялся о ствол пистолета.
– Я не знаю мужик – растерянность Ефим сменилось полной собранностью, в голову поступила холодная кровь, приведя его в чувство боевой готовности. – Перезвони по этому номер и сам все узнаешь. Вы кто? – Ефим пытался повернуть голову, чтобы посмотреть кто приставил дуло пистолета к его затылку.
Подбежавший мужчина отвел телефон от носа Ефима, словно не услышав его вопроса. Он повернулся к нему спиной и развел руками в сторону тех людей, которые стояли за скамейкой.
Инстинкт самосохранения вперемешку с профессиональной подготовкой сработал на автоматизме. Ефим начал вращение как юла, убрав голову с линии выстрела. Левой рукой, на повороте тела на девяносто градусов, он схватил нападавшего за кисть руки, в которой тот держал свой пистолет. Правой рукой как бойцовская собака вцепился за ствол оружия, не дав его направить на себя и начал выворачивать нападающему руку представ перед ним лицом к лицу. Увиденная Ефимом черная маска поплыла в его глазах, показывая яркие пятна вспышек в сопровождении острой боли в области затылка. В ушах эхом отпечаталась фраза “забирай его”.
Худой мужчина осмотрел внимательно рукоять своего пистолета, что-то вытер с него и вложил его в кобуру.
– А ты чего позволил отобрать у себя пистолет как конфетку у ребенка – худой человек обратился к человеку в маске. – Если бы я его сейчас не вырубил сзади – худой мужчина продемонстрировал размах рукоятью пистоле – он бы нас всех здесь положил. И заметь из твоего же оружия – указательным пальцем погрозил человеку в маске. – Увозите его поскорее, пока толпа не собралась. Уходим – худой мужчина указательным пальцем нарисовал окружность над своей головой.
****
Громкий разговоры с улицы двух молодых людей, обсуждающих как несправедлива жизнь, а власть в стране плевать хотела на граждан, разбудил Марка. Надо бы уже установить сплит-систему – постоянно такая мысль пролетала в его голове, когда в его квартире становилось сильно жарко и приходилось открывать все форточки для создания естественной циркуляции воздуха. Немного помогал вентилятор, который со звуком взлетающего самолета гонял воздух по квартире, заставляя пыль дрожать на полках.
Но если громкий звук с улицы по утрам редкость и с этим можно жить, то запах гнилья вперемешку с табачным запахом доносившейся от соседей снизу выносить было не возможно. С регулярным постоянством из одиннадцатой квартиры засасывало в открытое окно запах подожженного навоза, который вызывал только рвотный приступ. И каждое такое утро всегда начиналось не словами “какое доброе утро”. Разговоры с постоянно пьяным соседом в очках о том, что он отравляет жизнь, всегда заканчивались словами “ладно, ладно”. А уже через час со скрипом отворялась дверь на их балконе, на котором вместе со своей женой закуривают свой “навоз” закрученный в красивую белую бумагу, со светло-желтым фильтром. Наслаждаясь каждой затяжкой, они начинают вести беседу все о той же политике, о том, что жизнь не справедлива к ним. Во всем их диалоге из приличных слов были только предлоги “в” и “на”. Докурив свое “произведение искусства”, заученным движением они оба закидывают окурки в ведро, которое больше напоминало парашу в камере заключенного. И вот очередной неудачный заброс и окурки падают вниз с третьего этажа на землю где ходят люди, играют дети. Из окна на балкон выглядывает их восьмилетней сынишка, с любопытством наблюдает за своими шатающимися родителями и в этот самый момент обещает себя, что когда он вырастет, станет такими как они. И желает, чтобы это наступило как можно быстрее.
