Губы поджались, а спокойное биение сердца не ускорилось ни на миг. Тобирама чуть прищурился. Так было даже интереснее, чем получить всё на блюдечке.
— Влияет ли на активность шарингана то, в каком возрасте он был активирован?
— Нет. Не совсем.
— То есть влияет, но лишь по совокупности причин? — Сенджу продолжал честно гладить.
— Угу, — Мадара потихоньку расслаблялся.
— Шаринган вредит организму?
— Да.
Тобирама вздохнул. И наверняка ведь никто даже не пытался исследовать причины, классифицировать степень этого вреда и вывести закономерности.
— Сильно?
— Мало данных. Причина смертности обычно другая.
Вздох стал более тяжёлым.
— И шило в заднице не даёт вести нормальные, методичные исследования, — даже не вопрос.
— Примерно так, да.
— У вас проблемы с тактильным контактом, или это у ани-чана чувствительность выше?
— Чувствительность выше.
— Забавно. Значит, перераспределение ресурсов мозга с преобладанием зрительных долей… Нужно будет произвести несколько трепанаций, выяснить, что именно отвечает…
Тобираме в лоб полетел мелкий камешек.
— Ты хоть из вежливости про трепанацию промолчал бы, а?
Белая бровь дернулась в намёке на удивление:
— Добывать информацию из тела противника — обычная практика.
Мадара поморщился. И Хаширама считал, что у этого есть мозг…
— Ещё вопросы?
Тобирама прикрыл глаза и усмехнулся. Кто бы мог подумать, что демон Учих окажется столь щепетилен в некоторых моментах.
— Катон влияет на эмоциональную сферу, или эмоциональная сфера влияет на Катон?
— Как и любая другая стихия.
— Так и знал, что у тебя их больше одной. Но я имел в виду ваш Катон.
— Состояние необходимо для активации Катона. Катон подпитывает состояние. Нет принципиальной разницы.
Сенджу притих, несколько минут молча перебирая волосы Мадары. Было так странно видеть перед собой лицо брата и вместе с тем ощущать, что это не он. А ещё парадоксально не нравились суховатые ответы Учихи. Тобирама в целом привык, что его исследования мало кто понимает, и не стремился доносить до всех важность или перспективность идей, но тут стало словно бы обидно.
— Тебе самому не интересно?
— Мне самому всё понятно. Как, насколько и почему влияет Катон на психику. Да и на тело тоже.
— Я сейчас не о Катоне. Не интересно воспользоваться возможностью?
— Для чего?
— Для того, чтобы понять, — глаза Тобирамы превратились в узкие щелочки.
— Понять что? — уточнил Мадара, а потом добавил: — Я не издеваюсь, если что, но мне лень обдумывать намёки.
— Понять, почему детям идея о мире, чтобы уменьшить количество жертв, кажется очевидной.
— Э-э-э… Пожалуй, нет. Не хочу думать о сложных вещах. Хочу лежать.
Тобирама посмотрел на него почти обижено:
— Хочешь сказать, что если лишить Учих природного шила в заднице, вы будете лежать?
— Нет. Я хочу сказать, что если катонщика погрузить в тело мокутонщика, он будет отсыпаться. Ты представить не можешь, какой это расслабон.
— Могу. Ты фонишь.
— То-то ты не разорался…
Сенджу потянул его за волосы:
— Еще полтора часа, Учиха. Хрен ты в это время уснёшь.
— Не делай таких вызовов… Мр…
Пальцы Тобирамы укололи искорками чакры. Один из простейших приемов — чужая энергия в кейракукей, если она не несет информационного заряда, как гендзюцу, заставляет организм встряхнуться. Довольно сложно расслабленно растекаться, когда в тебя что-то запихивают. Но Мадара старался. Помогало ещё то, что впихиваемая чакра была родственна впихиваемому, так что ничего так, хороший чакромассажик.
Расслабляющий…
— Почему у вас с медиками так отвратно?
— Потому что у вас с ними лучше. И это уже не обсуждение природы шарингана.
— Обсуждение. Теоретически шаринган должен здорово облегчать диагностику как минимум.
— Ну, он и помогает. А медчакра почти не получается.
— Странно, — нахмурился Тобирама. — И скопировать не выходит?
— Не-а. У нас слишком мало жизненных сил. Уникумы пытались выдать, но едва-едва хватало даже себя подлечить.
— Что-то для этого вы чересчур живучие.
— Шило в жопе помогает.
— Что, твоё шило с другими делиться не хочет?
— Шило — не жизненная сила, а эмоциональное состояние.
Вдох-выдох.
— А изучить его влияние хотя бы на гормональный баланс — не?
— Не, — Мадара повернулся, укладываясь на бок. — Некогда, вообще-то.
Ещё один вздох. Да, постоянная война здорово мешала нормальным, вдумчивым исследованиям.
Целый час и пятнадцать минут Мадару наглаживали без всяких вопросов.
Солнце ощутимо сместилось, подул противный холодный ветер, да и сам Учиха уже на траве належался. Поэтому он с трудом встал и прошёл в дом, намереваясь расслабляться дальше на футоне. И не совсем понял, с какой целью его прихватили за шиворот.
— Работа. Там, — Тобирама развернул его в противоположную от футона сторону.
— Какая ещё работа? — Мадара страдальчески на него посмотрел.
— Бумажная. Раз уж занимаешь тело ани-чана, изволь платить за постой.
— Бля, а Хашираму у нас в селении максимум заебут… Ну ладно, где они там? Твой брат расположение бумаг либо тщательно прятал, либо сам старался о них не думать.
