Заметно, что у Сережки склонность к знакомству с семьями, где есть помесь с евреями. Но для маскировки он иногда неуверенным голосом шипит: "Жиды, жиды, жиды". А потом добавляет, что его Кира – дикая антисемитка. Возможно, что Кира подозревает, что Сережка с прожидью, но он не признается. Привык скрывать это в немецком плену. Это была тяжелая школа.
В 1978 году к Сережке приезжала из Советского Союза дочка. Она 1940 года рождения, значит, ей 38 лет. Но у нее ни мужа, ни детей, то есть старая дева. По образованию она инженер, но, как говорит Сережка, работать она почему-то не хочет. Та же самая история, что и у Виктора – комплекс Обломова. Выглядит она вполне прилично, похожа на своего непутевого папочку. А мужа у нее нет, по словам Сережки, так как в России после войны осталось мало мужчин. Итак, явно ненормальный Сережка умудрился настрогать двух таких же ненормальных детей.
Вот и посчитайте "число зверя", которое есть "число человеческое" и которое обещает мудрость. Кстати, если уж мы взялись за богословие, то следует заметить, что Апокалипсис канонически называется "Откровение святого Иоанна Богослова".
В 1983 году Сережке стукнуло 65 лет, и он вышел на пенсию. Затем он сообщает мне, что он летал в Иерусалим и прошел пешком крестный путь Иисуса Христа и что каждое утро он 20 минут молится Богу. А я завел на него специальную карточку в моей картотеке. Я подхожу к делу по-деловому. Ведь сейчас я не романчики пишу, а проверяю Библию, да еще самого святого Иоанна Богослова.
Наташа Хаританская говорит, что Сережка и Кира всегда жили плохо и не понимали друг друга, а сейчас они живут отдельно, Кира – большей частью в Глен-Кове, а Сережка – в Вестчестере. Их сын Виктор тоже живет отдельно, вдвоем с каким-то приятелем (?). Она считает, что Сережка с прожидью.
После долгого перерыва Сережка пригласил меня на пляж. Оказывается, Кира с ним уже целую неделю не разговаривает, и ему страшно скучно, вот он и вспомнил про меня. Сережка рассказывает, что его сын Виктор сначала был наркоманом, курил марихуану, а потом сильно пил, но, слава Богу, не водку, а только пиво. Виктор говорит, что он не хочет работать, так как у его родителей два дома, которые потом достанутся ему, а он их продаст и будет на это жить. Затем Сережка начинает исповедоваться и выдает семейные тайны. Оказывается, что отец Киры был сухоручка и хромой. А у Сережки троюродный брат Гоша – полный шизофреник. Киру он называет Кириллом, намекая, что она мужик в юбке, и говорит, что она плохая хозяйка. И еще такая новость: на старости лет у Киры вдруг появилось под глазом большое черное пятно – печать дьявола, или метка ведьмы. Чтобы скрыть это пятно, Кира носит черные очки и ходит к доктору, чтобы удалить это. Начитался Сережка моих книг, где я пишу про эти пятна.
Попутно Сережка хамит и мне, уверяет, что я "малограмотный", что я вроде "негостеприимный", что какие-то "старые ведьмы в Си-Клифе хотят меня побить", что Кира даже моего имени слышать не хочет. Это все последствия ядовитой формулы моей Кисы: "Я не могу с Гришей жить, так как он всех считает дегенератами…" Здорово эта штука работает.
В Америке есть такой забавный зверек, который называется скунс, или американская вонючка. Этому зверьку Бог дал очень своеобразное оружие самозащиты. Убегая от своих врагов, скунс стреляет очень вонючей струей, которую боятся не только люди, но и животные. Если эта вонючка попадет вам под машину, то еще долго от вашей машины будет исходить очень неприятная вонь.
А у меня роль такой вонючки сыграли моя злополучная Киса и ее ядовитая "формула". В результате все люди с нечистой совестью выстроились у меня в очередь и спешат исповедаться в своих грехах. Я был о Кире лучшего мнения, чем о Сережке. А Кира ненавидит меня за то, что у нее ненормальный сын, а я это вижу. Ведь теперь у меня во лбу третий глаз, и я вижу то, чего не видят другие.
Кстати, Кирину мать разбил паралич, и Сережка с большим трудом таскает ее в инвалидном кресле по ступенькам в церковь. Зато у нее есть старшая сестра, старая дева, которой 90 лет, но она чувствует себя прекрасно и болеть не собирается. Бог воздает каждому по заслугам.
В последний раз Сережка был у меня в 1995 году. Рассказывает всякие новости: что они с Кирой летали в Россию и совершали там паломничество по святым местам, так сказать, замаливали свои грехи. Но когда они вернулись в Америку Кира, которая была уже давно на пенсии, в 74 года вдруг опять пошла работать, и на очень маленькое жалование – с единственной целью: чтобы не сидеть дома и Не видеть Сережку. Не помогло им паломничество по святым местам.
Про своего сына Сережка рассказывает, что Виктор все еще не женат, хотя пора бы уж найти себе друга жизни. Виктор работает сезонным рабочим, делает оснастку-такелаж для парусных яхт. Работа, конечно, дурацкая. Да и утонуть можно с этими яхтами. А с точки зрения социологии, это комплекс Обломова, или "лишние люди", как говорят литературные критики.
