Два камня вылетели из их рук с шуршанием, будто неслись по верхушкам пшеничного поля. Томас зря опасался, что калика не добросит: его камень даже чуть опередил, но воин по-прежнему стоял недвижимо, в круглых глазах была насмешка. И опять лишь в самый последний миг щит рванулся вниз, затем в неуловимое мгновение поднялся вверх, треск камня Томаса слился с гулом, который прокатился от удара булыжника. Осколки сухо ударили в каменную стену, а воин опустил щит краем к ноге, стоял надменно и вызывающе, загораживая дорогу.
— Не могу поверить, — прошептал Томас со страхом в голосе. — Он двигает щитом со скоростью молнии!
— Шустрый, — согласился калика.
— Только и всего?
— А чего тебе?
Голос отважного рыцаря дрогнул:
— Я слыхивал про меч, что сам двигается, охраняя хозяина. Может летящую стрелу перехватить, падающее перышко рассечет, только бы не упало на хозяина! Но то меч, а это — щит. Как-то глупо.
Калика смотрел с удивлением. Вздрогнул, словно вынырнув из океана воспоминаний:
— Меч?.. Ах да, который потом в орало... Ну, меч и щит всегда ноздря в ноздрю. Как только начинают ковать мечи покрепче, тут же в другом месте совершенствуют и щиты. Это и есть прогресс.
Томас проговорил тоскливо:
— Это ж магия.
— Она, — сказал калика несчастливым голосом, — будь неладна.
Томас прошептал осевшим голосом:
— Ты что же... сам не поволшбишь? Тебе ж все одно гореть в аду!
— Да и ты, — огрызнулся Олег, — вроде бы сам туда рвешься.
— Я лучше паду как дохлый, но гордый конь, чем вернусь как живой, но трусливый бобер! Или даже сверну с дороги.
Калика вытянул шею, заглядывая за край пропасти:
— Да, сворачивать не стоит. А вернуться можно. Мудрый разве прет напролом?
Томас сказал сердито:
— Разве я похож на мудрого?
— Да с тобой и я уже не похож, — вздохнул калика. — Иначе разве бы пошел?
Томас настороженно посмотрел на топор в руке калики. Топор невелик, средний такой, лезвие блестит на солнце, на длинной прямой рукояти нелепый крюк, свою ж руку можно поранить. Глупое оружие диких русов.
— Его так не достать, — объяснил Олег. — Сколько не кидай, хоть скалы из катапульты, хоть быстрые молнии, щит все отобьет.
Томас спросил с надеждой:
— Так ты его... магией?
Олег сурово покачал головой:
— Тогда нам вовсе туда не добраться.
— А как?
— А по-деревенски.
Он примерил топор к руке, подбросил, поймал за рукоять, затем отступил на шаг, глазом заметил расстояние до воина:
— А это отобьешь, хлопец?
Взмахнул широко и мощно, топор вырвался как брошенный пращей камень. На миг Томасу почудилось, что воин либо не успеет вздернуть щит, ибо топор летит в голову, либо топор прошибет щит насквозь...
Но щит неуловимо быстро, глазом не увидеть, дернулся на вершок выше. Глухо стукнуло. Томас застонал от досады. Олег удивился:
— Ну, чего стоишь? Примерзнешь.
Он буднично пошел по тропке навстречу страшному воину. Тот как башня загораживал путь. Исполинский щит дрогнул и медленно заскользил вниз. Спина калики загораживала воина, но когда тот как груда железа рухнул ему под ноги, Томас с воплем бросился вдогонку. Калика на ходу выдернул топор, вытер окровавленное лезвие о спину павшего, там была короткая накидка. Томас догнал, когда калика переступил павшего и брел дальше.
Череп воина до самой переносицы был разрублен. Калика уходил все дальше, а Томас поспешно старался понять принцип действия славянского оружия: топор на лету ударяется рукоятью о край щита, зацепляется и... с размаха с удесятеренной силой достает лезвием укрывшегося за ним воина!
— Да, — сказал он с почтительным уважением, — это еще почище того приема! Ну, когда ты поразил стрелами людей Шахрая! Помнишь, укрылись за передвижным щитом, мерзавцы?
— Это когда ты отдал Яру, а еще и доплатил?
Томас яростно засопел, но умолк.
Томас жадно устремился к зелени, верхушки деревьев колыхались всего в полусотне фунтов. От земли тянуло свежестью, благодатной влагой. Истомленное жаждой тело чувствовало близость ручья с чистой холодной водой...
Внезапно калика сказал удивленно:
— Ты куды?
Томас кивнул молча, не в силах разжать спекшиеся жаждой губы. Уши вздрогнули как у зверя, он уловил слабое журчание воды.
— Чего? — спросил калика подозрительно. — А, искупаться восхотел... Нет, рыба задохнется. Да и некогда.
Он свернул в неприметную щель, оттуда несло таким жаром, словно там был вход в ад. Томас брел, натыкаясь на стены, но к счастью, проход почти сразу вывел в долину, которая показалась Томасу вырубленной внутри горы гигантской пещерой. Под ногами был камень, даже не плиты, а умело вырубленный ровный пол, сглаженный молотами, затем отшлифованный множеством ног. На той стороне прямо из горы выступал языческий храм. По крайней мере высокие арки входа, каменные драконы, звери, воины-великаны, а сам вход пугающе зиял чернотой.
Томас дивился, а калика махнул рукой:
— Старые горы...
Вид у него был такой, что этим все сказано, и Томас спросил почти враждебно:
— Ну и что?
