Разговор все время вращается вокруг Алёши. Иногда я ухожу в сторону, перехожу на другую тему. Но Богдан упорно возвращается к вопросу Алёши и все пытается убедить меня, что Алёша никак не педераст. Он уже опьянел и плохо себя контролирует, проскакивает красный свет. Видно, что дело Алёши его очень беспокоит. И интуиция следователя подсказывает мне, что Алёшин секрет является ключом ко всему остальному.
Насчет погибших парашютистов я, конечно, помалкиваю. И Богдан тоже помалкивает. Видно, что ему никак не хочется беспокоить покойников. В этом пункте мы понимаем друг друга.
- А ты пьешь, как лошадь, и ничего не жрешь, - говорит Богдан. - Тебя что - специально учили?
- А тебя если и учили, так плохо учили, - улыбаюсь я. - И даже масло не помогает. Ведь это каждый дурак знает.
Богдан меняет тему и со злостью говорит:
- Знаешь, у таких пассивных педов, как Славик, у них тотальная импотенция. Они только зад подставляют. Или сосут у мужчин и лижут у женщин. И им, гадам, пить нельзя. Как женщинам. Как напьется, гад, так засыпется. А потом из-за них других таскают.
- Да, вот потому-то Алёша так осторожен с алкоголем, -соглашаюсь я. - Когда человек боится алкоголя, это тоже подозрительно.
Так мы сидим, выпиваем и болтаем. Бойцы вспоминают прошедшие дни и битвы, где вместе сражались они/Начали мы в 9 вечера, а сейчас уже 4 часа утра. Но Богдан уходить не собирается. Вроде кто кого перепьет.
Я подливаю в стаканы и анализирую. Богдан не из моих близких друзей или знакомых. Он у меня в первый раз. Почему он пришел? Кто его послал? Алёша? Или кто другой? Немножко похоже на тех рыболовов, что приглашали меня ловить рыбку на советской границе.
Один глаз у Богдана стеклянный в результате ранения на войне. Поэтому выражение лица у него немножко странное. Но, кроме того, Богдан еще носит маску подчеркнутой самоуверенности, временами переходящей в наглость. Это защитная маска людей, которые в действительности очень не уверены в себе.
Богдан сидит на стуле за моим письменным столом, а я расположился в кресле у окна. На столе у меня лежит толстая пачка прочитанных газет и рядом тяжелый бронзовый нож для открывания писем с ручкой в форме филина, сидящего на книге за семью печатями - символ мудрости.
Богдан берет нож и начинает долбать им пачку газет. Да с такой силой и злостью, что нож пробивает толстую пачку и застревает в столе. Так продолжается несколько минут. Видно, что Богдан бесится от злости. И за ним мокрое дело, убийство.
"Если он подойдет с ножом ко мне, - думаю я, - то придется выбить ему второй глаз".
Но я человек мирный. Поэтому я вынимаю из кармана толстую черную самопишущую ручку и как бы между прочим говорю:
- Знаешь, что это такое? Это ручка не простая, а специальная - для агентов ЦРУ.
- А зачем это?
- Она заряжена специальным патроном с газом. Так, что человек сразу полетит вверх копытами. Но можно зарядить и пистолетным патроном с пулей.
- А что у тебя там сейчас?
- Не помню. Может, газ. Может, пуля.
- Хм, как в русской рулетке?
-Да. И есть третья комбинация: сначала газом в нос, а потом пулей в живот.
Богдан откладывает бронзовый нож в сторону:
- А ты это пробовал?
- Да, конечно. Однажды пришел ко мне в ЦОПЭ Женька Капитан. Мой бывший друг. А потом советский агент. И не хочет уходить. Ну, так я дал ему газом в нос так, что он вылетел, как ракета.
- Значит, здорово работает?
- Да. Плохо только то, что потом я сам в этой комнате сидеть не мог. И кто не придет - все плачут. Так и говорили -комната слез.
Допиваем мы вторую бутылку. За окном уже утро. Богдан позевывает и потягивается:
- Ты читал рассказ Хемингуэя "Убийцы"? - Нет.
- Советую прочесть.
- А что там такое?
- Да там про одного гангстера Большого Джо... Который порвал со своей шайкой... Джо большой и сильный. А гангстеры маленькие и плюгавенькие... Но в конце концов они убили Большого Джо... А мораль этого рассказа такова: один человек, даже самый сильный, не может бороться с организованной шайкой. Его все равно убьют. Понял?
"Так, так, это уже прямая угроза, - думаю я. - Но со стороны кого? Какая шайка его послала: КГБ или ЦРУ?".
- Поскольку ты там что-то пописываешь, - заплетающимся языком бормочет Богдан, - то тебе не мешает поучиться у Хемингуэя.
Он вынимает свой стеклянный глаз, играется им на ладони, потом ловко вставляет назад.
- Знаешь анекдот про стеклянный глаз?- говорю я.
- Это как один проглотил свой стеклянный глаз, а потом он застрял у него в ж...?
- Нет, другой. У одного следователя НКВД был стеклянный глаз. Лупцует он людей и приговаривает: "А ну, угадайте, какой у меня глаз стеклянный, а какой гуманный?". Говорят правый - нет. И лупцует. Говорят левый - нет. И опять лупцует.
- Так какой же?
- Какой стеклянный, тот и гуманный.
- Это ты на что намекаешь?
- Просто так... В связи с Хемингуэем.
На дворе уже совсем светло. Я смотрю на Богдана и уже сам не могу разобрать, какой у него глаз стеклянный и какой настоящий. Начали мы пьянку в 9 вечера, а кончили в 9 утра. Допрос продолжался 12 часов.
