И вот Кай, потрясающий немецкий Кай, пятизвездочный шеф, с какими-то сумасшедшими вагонами подъезжает к дому, он привозит с собой великолепную фарфоровую чайную посуду, он привозит с собой все! И еще двух ассистентов. Это стоит бешеных денег, в то время (1998 год) за одного человека брали 200–300 долларов. Зато это комфортно – сервировка, уборка… У хозяина party голова не болит ни о чем. И каждый четверг ты царицей сидишь и развлекаешь разных мудаков, а иногда боссов киностудии. Но это колоссальная, колоссальная ответственность. Я и этим занималась для Максимилиана и для себя, для нашего продвижения и вообще для жизни в том городе, в котором мы находились по 6–8 месяцев в году вместе с нашими детьми.
И вот я поняла, что заблудилась. Да, да, да! А Наташа-то где? Где эта маленькая девочка Наташа, счастливая, смеющаяся, веселая? Я ее потеряла. Я ее где-то растеряла по жизни. Я так больше не хочу. И в эту секунду у меня как будто началась другая, параллельная жизнь. Это очень интересно в жизни происходит. Вы знаете, когда ученик готов, к нему обязательно приходит учитель.
Началось все с абсолютно малюсенького шага-я сменила своего личного тренера по фитнесу. Я сказала: «Нет, я буду заниматься йогой». Мне вдруг посоветовали удивительную женщину Барбару Саймон – потрясающий учитель, йог и, как потом выяснилось, одна из последователей Дона Мигеля Руиса, толтека, masters of knowledge – мастера знаний.
Я усиленно занималась йогой и буквально через несколько занятий почувствовала, что для меня открывается совершенно другой мир, такой мир, которого я не то чтобы не знала, но я про него забыла. Пройдя через две клинические смерти, я забыла про тот опыт, который мне Господь и Вселенная уже подарили за просто так, или я это выбрала оттуда сверху, тогда, когда выбирала свое очередное воплощение. Я начала меняться. Я это очень-очень-очень чувствовала.
Максимилиана это повергло в какие-то волнения, но мне необходимо было убегать из дома, отвлекаться, мне необходимо было отключаться от его тяжелейшего заболевания, когда он запирался в своем огромном оборудованном офисе и мог оттуда вообще не выходить. И эта мерзкая табличка из отеля – Do not disturb, не беспокоить, не входить, когда все знали, что если кто-то зайдет или даже посмеет постучаться, то ему крендец. Вот такого происходило все больше и больше.
Меня всегда удивляло, как такой восхитительный, умнейший и глобально интеллигентнейший человек-гений, гений во всех отношениях, Максимилиан Шелл так ревностно относился к моему духовному росту, к тому пути духа, который я выбирала. Я думаю все-таки, что больше всего люди ревнуют не к каким-то там плотским историям, они ревнуют, когда один человек не может дать другому то, что нужно, – духовное насыщение. А другой чуть-чуть разворачивается и идет новой тропинкой. Это как у Шекспира о Дездемоне, я думаю, что Отелло ее задушил не потому, что он думал, что она спала с Яго, а потому что там была любовь духа, там было объединение душ, которое он, конечно же, простить не мог.
И Наташа от невозможности этого всего все больше и больше курила запрещенное, потому что надо было куда-то бежать, и я не знала, куда мне бежать. Куда мне бежать? Там был только один путь. Или бежать на виселицу, или хотя бы иногда, так как пить я не пила, не знаю, уже совсем с молодого возраста, дернуть пару затяжек. Вот где я оказалась, хотя мне это очень-очень не нравилось. Но хотя бы на какое-то время я могла перестать плакать.
Я сожалею только об одной малюсенькой вещи (хотя сожалений у меня и нет, я настолько благодарна моей жизни): что никто раньше (хотя все ведь приходит в свое правильное время) мне не объяснил, что есть такие люди – психоаналитики. Я думала, что к ним только сумасшедшие ходят. Так как я очень четко понимала, что я реальный человек, к сумасшествию не имею никакого отношения, я никогда в жизни ими не интересовалась, Макс всегда их критиковал, ему приводили психоаналитиков, я видела, как он с ними расправлялся.
И мне не приходило в голову, что можно самой обратиться к психоаналитику. А если бы я это сделала, для меня его заболевание было бы просто шорохом небесным, и я справилась бы со всеми его недугами, и не относилась бы так катастрофически серьезно, и, самое главное, не принимала на себя лично. Кстати, одно из тольтекских правил: Don't take anything personally («Ничего не принимай на себя лично»), которому меня, естественно, научил позже Дон Мигель Руис.
Дон Мигель Руис стал моим первым учителем. Барбара, инструктор по йоге, рассказала, что есть такой тольтек Дон Мигель Руис. Он устраивает встречи, читает лекции, а самое интересное, он возит своих учеников в интереснейшие путешествия в различные места и также к пирамидам Теотиуакан в Мексике.
Обучение у Дона Мигеля было моим неоценимым опытом. Мы действительно с ним много путешествовали.
