— Не думаю.
— Но ты-то знаешь, как добраться?
— Ещё нет. Но сюда добирались тоже не пятьсот лет.
Томас вздрогнул, вспомнил страшный и великолепный полёт на колеснице пророка, снова вздрогнул, как воочию увидев его разъярённое лицо:
— Как ты решился… разорвать на нём божественную хламиду!
— Да, — признался Олег, — рисковал… Больно красивая материя. Да и такой оберег… ныне просто застежку, в один день не скуешь. Я такой вообще не видывал. Свою я обронил там, у Сатаны.
— Да иди ты с застёжкой!
— А что не так?
— Откуда ты знал про шрам?
Олег шел задумавшись, а потом ответил таким тихим голосом, что Томас назвал бы даже благочестивым, если бы мог этого язычника причислить к христианам:
— Да это я его.
Томас ахнул, споткнулся, едва не упал:
— Ты?
— Давно, — ответил Олег равнодушно. — Очень… Там на боку есть шрам и постарше… А мой совсем свежий! Думал, помрёт. Ан нет, выжил.
Глаза Томаса полезли на лоб. Лицо калики было смиренное, он даже полузакрыл на ходу глаза, отдавшись мыслям о чем-то явно высоком. Томас с трудом перевёл дыхание, сглотнул пересохшим горлом. Да ладно, что там… Если Илья-пророк в прошлом наёмничал, то не должен держать зла на тех, с кем сражался. Сегодня с ними, завтра против них. Но сэр калика! Оставить шрам на груди самого Ильи-пророка…
Под ногами был хрусталь, прозрачный и звенящий под ногами, но дальше потянулся с вкраплениями, тёмный. Из ровного, как стол, плато торчали острые глыбы, а кое-где собирались в комья, образуя скалы. А когда впереди показалась целая гряда камней, Томас первый вбежал, удивленно вскрикнул.
Когда Олег подошел, Томас уже спустился вниз, присел и щупал рукой воду. Они были на берегу странного моря, бескрайнего и с такой прозрачнейшей водой, что Томас мог рассмотреть на дне мельчайшие камешки. Но нигде не заметил ни единой рыбешки, ни крабика, ни привычных водорослей.
Олег тревожно осматривался:
— Пойдем. Эту воду пить не станешь.
— Ядовита? — спросил Томас с сожалением. Он облизнул пересохшие губы.
— Пресная, — ответил Олег с отвращением. — Чересчур. Ни крупинки соли на весь этот океан.
Томас повел плечами:
— Это и есть хляби небесные?.. Гм, если отсюда изливаются все дожди, то одного не пойму… откуда здесь берётся? Должны бы все запасы вылиться. А там всё раскисло бы, а то и вовсе ушло под воду.
Он поймал на себе удивлённый взор калики. Тот вообще смотрел так, будто с ним заговорил надежный рыцарский конь:
— Хороший вопрос, сэр король. Не ожидал!.. Но вода сюда возгоняется с земли. В виде пара. Потому здесь такая чистейшая, что даже пить противно.
— Понятно, — просветлел лицом Томас. — Это всё равно, когда ты бываешь таким умным, таким умным…
Он не договорил, они уже взяли правее, постепенно удаляясь от хлябей. В блистающем мире всё ещё было пустынно, Томас невольно сравнил с переполненным адом, где стук и лязг со всех сторон, воздух переполнен запахами серы, смолы, пота, крови, где надо прятаться ежечасно, и то уши оттопчут, а здесь же воздух чист и свеж, всё блещет такой чистотой, что Томас уже начал щупать небритое лицо, щетина как у кабана шерсть, глаз подбит, рожа в таких кровоподтёках, что перепугает любого святого…
Олег мрачнел, скоро и Томас увидел, что ровное блистающее плато как гигантским мечом разрублено широкой трещиной. По ту сторону пропасти, примерно в полете стрёлы, пущенной умелой рукой, стояла стена радостно блистающего тумана. От камня, где остановился Томас, через пропасть тянулась длинная туго натянутая верёвка. Она исчезала, как обрезанная, в тумане, и у Томаса похолодело в груди, когда представил, что дальше верёвка может тянуться еще на несколько миль.
На этом волосяном мосту суетились кошка и собака. Кошка торопливо облизывали длинным языком верёвку, та сразу начинала блестеть масляно, а собака бросалась на кошку, с рычанием отгоняла, поспешно слизывала масло, а кошка тем временем смазывала верёвку в другом месте.
— Подлая тварь, — процедил Томас. — Зачем это она…
— Чтобы человек поскользнулся, — бросил Олег. — Кошка, тварь подлая, вредит человеку как может. Кошка — любимая тварь Сатаны. У любой колдуньи всегда кот при себе… А собака, понятно, слизывает, чтобы человек прошёл. Ты прошел, то есть.
— Я?
— Это мост в рай, — объяснил Олег. — Что-то мне мерещится, опять тебе не угодил.
— Конечно, нет, — ответил Томас нервно.
— А чем? То Сират не понравился, то вплавь не восхотел… Капризные короли пошли. А здесь что? А, собака бросится на шею? Обслюнявит, а то и вовсе свалит?
Томас пробормотал, глядя в сторону:
— Ну… вообще-то да. И кошек не люблю. Обязательно дам пинка, как всякий мужчина, а там никаких перил не видать.
— А зачем перила? — удивился Олег. — Безгрешный пройдет — не шатнется. А грешного грехи все равно утянут, что твои доспехи.
