– Да, всем нам страшно умирать. Шансы наши невелики. Но тем и славен будет этот бой! Мы будем прорываться с боем к нашим берегам – и кто-нибудь непременно выберется на сушу и принесёт важную весть королеве Сильвире. Это возможно. Достаточно лишь вырваться из рабства собственных страхов и неверия. Я не знаю, что нас ждёт. Никто не знает. Но я знаю точно, что этот прорыв не будет напрасным – он что-то изменит в этом мире… изменит к лучшему. Потому что это ваш выбор. Это и есть Жизнь Вечная, пусть даже ей суждено продлиться два часа!.. И я так же знаю, что добровольно избрав судьбу раба на галерах, добровольно согласившись на постепенное превращение в нелюдя – вы будете годами проклинать себя за мимолётную слабость, за проклятие, на которое обрекли сами себя…
Матросы глядели на Седьмого миротворца с уважением, но в глазах их воодушевления не было. Они смолкли и больше не роптали, однако храбрости у них не прибавилось. Зажатые между двумя страхами, они робко переводили взгляд с Марка на своего капитана.
Сзади раздался тихий нарастающий свист, затем – небольшой всплеск в пятидесяти локтях с правого борта. Это «Коршун» сделал первый пристрелочный залп.
– Чего вылупились, ротозеи? – проговорил Калиган. – Я по-прежнему старший на корабле! По местам! Автолик, командуешь лучниками. Зарядить баллисты! Луки и копья к бою!
Свежий приказ вывел матросов из оцепенения – колебание между пленом и битвой закончилось. Старший помощник с двумя матросами ринулся в трюм, подавая оттуда луки, охапки стрел и связки метательных дротиков. Засуетилась прислуга баллист на корме, натягивая мощные тетивы. Другие наливали масло в чаны, в которые вскоре будут макать стрелы. Прикованные к надстройкам бочки спешно наполнялись водой из моря для тушения пожаров.
С помощью Флои Калиган выбрался на капитанский мостик. Затем извлёк из вещевого мешка четыре скрученных пучка соломы и бросил Автолику.
– Сможешь попасть в носовую со своего дальнобойного?
– Попробую.
Вольный стрелок держал в руках высокий лук из вишнёвого дерева. Лучники выставляли перед собой обтянутые крепкой кожей щиты, раскладывая рядом стрелы. Лишившись возможности увеличивать скорость вёслами, «Вольный» приобрёл другое преимущество: теперь вся команда могла сосредоточить силы на обороне.
Капитан Борода вначале пытался слабо протестовать, что-то втолковывая снующим матросам, но затем со злостью плюнул и сам побежал за своей саблей.
– А что нам делать? – спросил Марк Никту, стоявшую рядом всё это время в молчании.
– Ничего. Беречь силы для схватки. Абордажа всё равно не избежать, – хранительница посмотрела на него с уважением. – Ты хорошо сказал, Маркос. Никогда раньше не видела, чтобы ты так говорил перед людьми. Настоящий миротворец.
Марк смущённо нахмурил брови, отвернувшись к зловещим галеасам под багровыми знамёнами. Они шевелили рядами вёсел, словно гигантские плавучие многоножки.
– На хадамартских кораблях только нелюди?
– Нет, люди тоже есть – гребцы. Пленные или добровольно выбравшие рабство. Управляют кораблями дейи – морские даймоны, порождения Эола и людских грехов. Легенды говорят, что море впитывает всё: проклятия, ненависть, гнев, алчность, похоть… а впитав, порождает дейев.
– Они, как сухопутные даймоны, вроде арпаков?
– Дейи более сильные и свирепые. В них живёт часть человеческой памяти. Они ненавидят своё существование и знают, что никогда не станут людьми. Потому и ненавидят живых. Когда-то давно они пиратствовали сами по себе, потом Хадамарт подчинил их своей власти, дав им то, чего они жаждут: убивать или превращать людей в подобных себе… К сожалению, это происходит часто. Немногие из тех, кого приковывают к вёслам, находят в себе силы держаться до самой смерти. Большинство начинает свыкаться с образом жизни раба. Их души впускают чары Эола. Постепенно они сами начинают ненавидеть людей. И превращаются в настоящих дейев. Для многих – это заманчивая цель, потому что, когда они станут дейями, их освободят от цепей и возьмут в абордажную команду. Но этого достигает только тот, кто утратил всё человеческое.
– Дейи, – прошептал Марк. – Дар миротворца на них подействует?
– Даже не пробуй – разорвут. Это тебе не солимы и даже не морраки.
– Откуда ты всё это знаешь?
Никта улыбнулась:
– Не ты ли сам называл меня хранительницей секретов?
«Вольный» маневрировал, сбивая биремы с пристрелки, и те, чтобы не кидать даром зарядов, прекратили стрельбу, зато снова прибавили скорости. Автолик, обмотав стрелы пучками травяной смеси, поджёг их и, недолго целясь, спустил тетиву. Первая же стрела угодила в высокий нос «Коршуна», быстро охватив палубу едким дымом. Туда же вонзилась и вторая стрела. Две другие достались «Мстителю». От дымящей смеси алабанцы начали чихать и кашлять, даже Асамар куда-то исчез с мостика. Дым, по-видимому, проник в трюм, доставив беспокойство гребцам: то тут, то там останавливались по два-три, а то и по пять вёсел. Теряя скорость, биремы начали отставать. Однако, стоило дыму развеяться, как они снова пошли на сближение.
– Есть ещё? – спросил Автолик.
Калиган покачал головой.
