Память Фарана ожила и рванулась на волю ураганным вихрем. Только тот, кто прожил в пустыне достаточно долго, знает, что Фаран не всегда тих и безмятежен. Очень редко, когда спускаются буйные ветры с Гор южных ветров, пустыня оживает, и горе путнику, оказавшемуся без укрытия. Песчаный смерч всё сметёт, всё перемелет, ему нипочём и стотысячное войско, и высшая магия.
Смерчевой вихрь меча хранительницы разил яростных, закалённых в морских битвах дейев как тупоголовых арпаков, усеивая палубу хрипящими телами, заливая всё вокруг мутно-зелёной кровью. Кто-то попытался бросить сеть, но она накрыла лишь другого нелюдя. На секунду, на долю секунды, на кратчайший миг хранительница оказывалась раньше вздымающейся сабли или тесака дейя – подрубленный морской нелюдь ещё качался в изумлении, когда ученица Фосфероса бросалась к следующему.
Мысли гасли. Никта уже не помнила ни о своём замысле, ни об оставшихся на «Вольном» друзьях. Память её оставалась далеко-далеко – как будто с другой Никтой, сидящей в фаранской пещере, застывшей и сосредоточенной в глубоком постижении Творца, мира и собственной личности. Полный покой, совершенная собранность.
«Так вот он, стиль Посвящённого! – не подумала, а скорее почувствовала хранительница, лёгкими движениями последовательно уворачиваясь от клинков трёх нелюдей. – Этому невозможно никого научить. Только научиться самой».
«Посвящённая!»
Да, именно это и было целью её безумного прорыва на вражеский корабль – убедиться, доказать самой себе, что она обрела этот чудесный дар, что постигла Таинство Жизни и готова теперь сражаться против целого легиона!
На секунду, на кратчайший миг эта мысль окрылила её и возвысила, преподнеся ей прилив новой, непознанной и, казалось, неисчерпаемой силы. Но в следующее мгновение, по-прежнему неуловимо круша нелюдей, Никта испытала охватывающий её с ног до головы страх.
«Если я жаждала только этого… Если это и было моим истинным желанием…»
И вдруг – страшный обессиливающий голос, подобный тысячам громов из глубин бездны – той, нижней – ударил в душу и кровь хранительницы!
Громадная тень восстала над кораблём – со всех сторон. Куда ни глянь, куда ни обрати взор – везде эта безликая исполинская тень, окутывающая тысячелетней ненавистью воды Эола. Недостижимый, немыслимый враг, перед которым она – былинка, подхваченная ветром.
Враг увидел её. Враг её признал.
…Перекат, удар по кривым ногам, визг падающего нелюдя – Никта вернулась в привычный мир, продолжая бой. Но не она одна ощутила взгляд Хадамарта. Даймоны-дейи, ошарашенные было необычайным мастерством противника, ощутили могучий прилив сил от своего покровителя и ринулись всей неистовой оравой, какую не остановить никому. Лезвие меча прошлось по мордам, шеям и лапам врагов, но ничто уже не могло остановить обрушившиеся на тело хранительницы бесчисленные сабли, топоры, тесаки и дубины.
***
Боевой багор вырвал из руки щит, и тотчас над головой взметнулась ржавая сабля. Сейчас бы отпрыгнуть, прикрывшись высоким блоком, но Марк, видя заветную цель, бросился навстречу врагу. Лезвие Логоса пронзило морского нелюдя насквозь, вырвалось из его тела, тотчас устремляясь на тройку даймонов, теснивших двух матросов, которые лишь испуганно прикрывались щитами.
«Держись, Никта. Я иду!»
Он налетел на врагов – неистовый восходящий удар снизу-вверх вспорол тело одного дейя и с хрустом опустился на голову другого. Под яростным напором Марка попятился ещё один враг, пока палуба под ним не затрещала, и он не провалился в яму прогара. Из трюма уже вовсю валил дым.
Марк бросился к правому борту, но тут же ошеломлённо застыл. Галеас, на котором сражалась Никта, оторвался от «Вольного» и начинал разрывал с ним дистанцию. «Вольный» же, едва держась на плаву, ещё шёл каким-то чудом к мрачным скалам. Вокруг сражались матросы, проворно шнырял Автолик, нанося точные выпады, стоял на месте Калиган, неуловимо поражая мечом каждого из дейев, кто имел неосторожность к нему приблизиться. Бились матросы, бился капитан Борода, размахивая тяжёлой саблей.
«Я должен прорваться. Никта там осталась одна!»
Ещё был шанс перепрыгнуть и уцепиться за борт галеаса, но на пути Марка было шестеро морских даймонов, вооружённых абордажными тесаками.
«Если я буду с ними драться, я не успею попасть на галеас. Нужно что-то иное… нужно открыть новую тайну Логоса…»
