Он набросился на Асамара с чередой неистовых ударов, заставив врага попятиться с поспешно выставляемыми блоками. Хрупкий на вид меч странника свистел с могучей быстротой, так что у противника не оставалось ни доли секунды для контрудара.
И вдруг, вспыхнув в призрачном облаке, Асамар исчез. Какое-то мгновение Марк рубил пустоту, затем, ощутив ненавистного врага позади, с рёвом развернулся, нанося свистящий боковой удар…
Асамар неуловимо подбил его меч вверх, и в тот же миг Марк ощутил, как лезвие скимитара прорезает пояс и кожу на боку. Не замечая в бешенстве боли, Марк вывел свой меч для сокрушительного прямого выпада, как тут в грудь его ударило новое сокрушительное заклятие, впечатав его в стену. Шлем, кольчуга и нагрудник смягчили удар, но дыхание Марка на миг прервалось и ноги подогнулись.
– Прекрати за мной бегать, сопляк! – бросил ему Асамар. – Ты же видишь, что по сравнению со мной, ты ничем не лучше бестолковых гвардейцев Дарвуса.
Клокочущая ярость затуманивала сознание.
– Тебе не уйти, не уйти… Я всё равно убью тебя, мразь, убью, будь ты проклят!
Асамар подбежал к дубовой дверке, дёрнул ручку. Предусмотрительный Теламон успел задвинуть за собой засов. Асамар поднял левую руку, что-то произнёс, и стены храма содрогнулись от мощнейшего заклятия. Дубовая дверка вылетела с треском, как если бы в неё ударили стенобитным тараном.
Этой задержки Марку хватило, чтобы собрать силу неистовой ярости и, наполнив ею всё тело, вскочить.
– Маркос, не надо! Он убьёт тебя! – раздался за спиной сбивающийся в кашле голос Лейны.
Но на помрачённую решимость Марка уже ничто не могло повлиять.
– Конец тебе, тварь. Ты больше никого не убьёшь.
Он влетел в узкий полутёмный коридор, едва различая впереди бегущую фигуру Асамара.
«Слишком быстро! Не догнать. Он догонит и убьёт Мойрану прежде, чем его догоню я».
Марк зарычал от гнева и отчаяния. В беге он ощущал собственное дыхание – оно было подобно рычанию даймона, но его это не беспокоило. Впереди была цель, переплавленная в огне его ярости, слившаяся с его кровью и омывающая сейчас каждую клеточку тела.
«Догнать! Догнать!! Догнать!!! Быстрее! Быстрее!! быстрее!!!»
Узкий коридор закончился. Марк выбежал на открытую галерею над внутренним двором, ограждённую с края зубцами в виде ласточкиного хвоста. Здесь царил предрассветный полусвет. Внизу виднелись деревца и кусты королевского сада. С галереи вели несколько путей. Здесь Марк и налетел на Асамара, который остановился, решая, куда скрылись Теламон и Мойрана.
– Снова ты?! Это уже начинает надоедать!
В первые две секунды они обменялись несколькими короткими ударами – свирепыми со стороны Марка и выдержанными в холодном спокойствии со стороны Асамара. Едва сдерживая самоубийственную ярость, Марк заставлял себя делать блоки, понимая, что ничего не добьётся, если будет идти на поводу у слепого нетерпения смерти врага. Скимитар обманным движением плавно скользнул по его мечу, чтобы вспороть руку, но Марк, каким-то чудом уловил его движение, отвёл скимитар вбок и ответил таким же коварным выпадом.
Асамар отпрыгнул, раскрывшись на секунду от неожиданности. И в это мгновение, подаренное судьбой, Марк бросился на него, выбирая из всех приёмов тот, в который можно вложить всю свою бьющуюся гейзером ярость.
Оскал Барса! Мощный восходящий удар снизу-вверх и тут же обрушивающийся сверху-вниз – стремительный, как барс, который если уж бросается на добычу, то убивает одним ударом…
…Его неистовая атака захлебнулась всего лишь из-за одного изворотливого движения Асамара. Марк так и не понял, что произошло, и почему он упал, едва не разбив себе голову о каменный зубец. От удара шлем съехал на глаза.
– Неужели ты и впрямь такой идиот, Маркос! – громко произнёс Асамар с раздражением. – Если бы я хотел, то уже отправил бы тебя вслед за учителем. Лежи и взывай к своему милосердному божку, может быть, посочувствует!.. Или прими силу и бейся как воин, а не жалкий калека!
Обнаружив след Зрящей, Асамар бросился вдоль галереи. Марк задыхался. Лёгкие не справлялись с нагрузкой. Он слишком много сил вложил в свой бег и в свою атаку, которая, как ему казалось, будет решающей. Как же он обманулся! Неужели ярость настолько затуманила ему разум, что он решил, будто может справиться с бессмертным мечником-некромантом?!
«И это твой предел, Седьмой миротворец, победитель Саркса?» – с незлобивой насмешкой прошелестел в уме таинственный голос – мягкий и как будто женский.
Ярость нарастала вновь. Ненависть смешивалась с мерзким бессилием, превращаясь в мучительное, невыносимое чувство – состояние, когда не осталось никаких сил и остаётся только проклинать, проклинать, проклинать в бессильной злобе, чая надежды, что иная сила однажды отомстит жестокому врагу.
«Нет, Акафарта. Это не предел. Далеко не предел!»
Он подскочил в импульсивном порыве и бросился вслед за Асамаром. Открытая галерея переходила в расширенную площадку с лавочками, столами и декоративными пальмами в больших горшках – место, где любили коротать время придворные.
