Писатель нахмурился. В висках начинало стучать, и Мануэль прижал ко лбу холодные как лед пальцы, пытаясь сдержать поднимающуюся волну головной боли.
— Гвардейцы сказали, что тело опознал кто-то из родственников.
— Да, Сантьяго, средний брат. Альваро был старшим. Франсиско, младший, умер вскоре после кончины отца: впал в глубокую депрессию и, по-видимому, баловался наркотиками. Итогом стала передозировка. На долю этой семьи в последние годы выпало немало испытаний. Мать вашего супруга еще жива, но очень слаба.
Мигрень усиливалась.
— Невероятно… Как он мог так долго скрывать от меня все это? — прошептал Мануэль, не обращаясь ни к кому конкретно.
Доваль и Гриньян обменялись грустными взглядами.
— Боюсь, у меня нет ответа на вопрос, почему Альваро поступил именно так. Но он оставил совершенно четкие распоряжения на случай своей кончины. Как ни печально, теперь мне придется их выполнить.
— Что вы хотите сказать? Неужели мой муж подозревал, что может умереть? Прошу, выражайтесь яснее. Войдите в мое положение: после новости, что у Альваро есть родственники, о которых мне ничего не известно, я совершенно сбит с толку.
Гриньян сочувственно кивнул:
— Мануэль, я понимаю, что вам сейчас невероятно тяжело. Я всего лишь хотел сообщить, что Альваро изложил свою последнюю волю в завещании. В этом нет ничего необычного: так принято среди людей, занимающих столь высокое положение. Первую версию документа мы составили, когда сеньор де Давила получил титул. С тех пор пришлось несколько раз вносить поправки в связи с семейными делами. Альваро оставил точные инструкции на случай своей кончины. Разумеется, в установленный срок завещание будет оглашено и вступит в силу — в приписке сказано, что сделать это необходимо в течение трех месяцев. А в ближайшие сутки я должен прочесть составленное покойным письмо с пояснениями, чтобы наследники понимали, чего ожидать.
Испытывая неприятное сочетание замешательства и бессилия, Мануэль уставился в пол.
— Полагаю, у вас не было времени подумать об отеле, поэтому мы взяли на себя смелость забронировать для вас номер. Завтра родные Альваро соберутся в моем офисе, чтобы ознакомиться с содержанием письма. Мы пришлем за вами машину. Послезавтра сеньора де Давилу похоронят на семейном кладбище в родовом имении Ас Грилейрас.
Голова Мануэля была готова разлететься на куски.
— Почему там? Кто так распорядился? Моего мнения никто не спрашивал. А следовало бы, или вам так не кажется? — Мануэль повысил голос, и ему уже было плевать, что охранник может услышать.
— Это семейная традиция… — начал объяснять Доваль.
— К черту традиции! Что его родственники о себе возомнили? Я муж или кто?
— Сеньор Ортигоса… Мануэль, — примирительно сказал Гриньян. — Такова воля покойного. Альваро хотел, чтобы его похоронили на семейном кладбище.
Двери за спиной Гриньяна и его помощника неожиданно распахнулись. Все трое повернули головы. Снова двое гвардейцев, на этот раз оба мужчины. Один совсем юнец, второму за пятьдесят. Молодой весьма тощий, а тот, что постарше, — какая-то пародия на служителя закона: ростом метр шестьдесят пять и с внушительным животом, который не могла скрыть идеально отутюженная униформа. Вероятно, раньше требования к внешнему виду были не такими жесткими. Сегодня подобный кандидат точно провалил бы вступительные экзамены в Гвардейскую академию. Красовавшиеся над верхней губой усы лишь усугубляли впечатление: в них проглядывало множество седых волосков, как и на висках и бакенбардах, форма которых говорила о том, что парикмахер безнадежно застрял в прошлом и по-прежнему работает опасной бритвой.
Полный гвардеец бросил пренебрежительный взгляд на дорогие костюмы Доваля и Гриньяна и представился:
— Лейтенант Ногейра. Вы родственники сеньора Альваро Муньиса де Давилы?
Последняя фраза прозвучала скорее как утверждение, чем как вопрос.
— Мы его доверенные лица, — ответил Гриньян и протянул гвардейцу руку, которую Ногейра проигнорировал. Тогда юрист указал на писателя: — А это — Мануэль Ортигоса, супруг покойного.
Лейтенант даже не попытался скрыть удивления.
— Супруг? Вон того?.. — Он указал большим пальцем себе за спину, а затем многозначительно посмотрел на молодого коллегу. Тот усиленно искал в блокноте чистую страницу, и Ногейра не получил ожидаемой поддержки, что, впрочем, никак не повлияло на его настрой. Гвардеец пробормотал: — Только этого не хватало…
— Вас что-то не устраивает? — с вызовом спросил Мануэль.
Лейтенант снова посмотрел на своего спутника. Тот, не совсем понимая, в чем проблема, просто пожал плечами.
— Успокойтесь, единственный, кого что-то не устраивало, сейчас лежит на металлическом столе морга, — примирительно сказал гвардеец. Юристы отреагировали на это замечание презрительными взглядами. — Я должен задать вам несколько вопросов.
Мануэль кивнул, прожигая собеседника взглядом.
— Когда вы в последний раз видели сеньора де Давилу?
— Позавчера, во второй половине дня. Он уезжал из Мадрида, где мы живем, по делам.
