Если не считать того, что городской рынок находился глубоко под землей, он ничем не отличался от тех, что располагались наверху. Здесь торговали мясом, овощами и специями – тяжелый густой запах висел над рынком, – одеждой и обувью – всем, что могло понадобиться людям. Так же здесь были таверны и винные магазины. Возле одного из них на открытой площадке дрались пьяницы. Рядом на стуле элегантно сидела светлокожая шлюха – костлявая женщина, которая явно наслаждалась зрелищем.
Вокруг дерущихся сформировался круг из зевак, подбадривающих бойцов криками. Эцио подошел ближе.
– Врежь ему!
– Бей!
– Убей ублюдка!
– Это все на что ты способен?
– Крови! Крови!
– Переломай ему руки!
Среди зевак, большая часть которых была так же пьяна, как дерущщиеся, был толстый, краснолицый солдат с растрепанной бородой и скошенным подбородком. Держа в руках бурдюк с вином, он одобрительно кричал бойцам. Эцио заметил у него на поясе развязанный кошель, из которого торчал кончик большого железного ключа. Ассасин оглянулся и увидел, что через рынок с противоположной стороны к площади приближаются трое знакомых ему солдат.
Не теряя времени, Эцио подкрался к толстому солдату и выхватил ключ за мгновение до того, как солдата окликнули по имени.
«Николосу придется многое объяснить», – подумал Эцио, поднимаясь обратно на второй уровень, а оттуда по тоннелю, из которого исходило зловоние. Тоннелю, который вел к западным воротам.
– Ты не спешил, – сердито прошипела Диляра, когда Эцио открыл ворота и впустил ее внутрь.
– Пожалуйста, – мрачно огрызнулся Эцио.
Как он и ожидал, Диляру чуть не вырвало.
–
Эцио отступил в сторону и молча указал на кучу мертвых тел, брошенных в нише у ворот.
– В плен взяли не всех.
Диляра бросилась к куче, но остановилась.
– Бедняги! Храни их Аллах!
Плечи ее опустились, девушка явно упала духом. Маска ожесточенности спала с нее, и теперь девушка казалась более человечной.
– Это сделал туркменский отступник Шах-Кулу, – вздохнула она.
Эцио кивнул.
– Я убью его! – крикнула девушка и сорвалась с места.
– Подожди! – попытался остановить ее Эцио, но было поздно. Девушка убежала.
Эцио последовал за ней и вскоре отыскал в безлюдном уголке города, откуда открывался вид на небольшую городскую площадь. Эцио осторожно приблизился. Диляра стояла спиной к нему, смотря на что-то происходящее на площади. Эцио пока что не видел, на что именно.
– Помощи от тебя немного, – проговорил он, подходя ближе.
– Я здесь, чтобы спасти своих людей, – холодно ответила она, повернувшись. – А не для того, чтобы заводить друзей.
– Не обязательно быть друзьями, чтобы помогать друг другу, – приблизившись, вздохнул Эцио. – Но это бы помогло мне узнать, где твои люди, и я бы смог помочь тебе.
Снизу донесся чудовищный крик, и Эцио встал рядом с агентом Тарика. Лицо у девушки было мрачным.
– Они здесь, – указывая вниз, проговорила она.
Эцио посмотрел, туда, куда она указывала, и увидел, что на площади, прямо на земле, сидят пойманные османы со связанными руками. На глазах Дилары и Эцио византийцы толкнули одного из заключенных на землю. Рядом стояла импровизированная виселица, на которой уже висел турок, руки которого были связаны за спиной. Рядом с виселицей стоял Шах-Кулу, легко узнаваемый даже в маске палача. Когда туркмен стал избивать пленника, тот закричал.
– Это Янос, – сообщила Диляра. – Мы должны ему помочь!
Эцио внимательно осмотрел на происходящее.
– У меня есть пистолет, но я не смогу им воспользоваться, – сказал он. – Эту броню пули не пробьют. – Он помолчал. – Мне нужно подойти ближе.
– Времени мало. Это не допрос. Шах-Кулу замучает Яноса до смерти. А потом следующего. И следующего…
Диляра вздрагивала при каждом крике, каждом звуке удара, доносившемся снизу.
Эцио услышал смех и издевки людей Шах-Кулу.
– Думаю, я знаю, что нам делать, – выдохнул Эцио, срывая с пояса дымовую бомбу. – Когда я ее брошу, забеги с правой стороны и попытайся освободить своих людей под прикрытием дыма.
Она кивнула.
– А Шах-Кулу?
– Предоставь его мне.
– Убедись, что прикончил его.
Эцио сорвал чеку с бомбы, дождался, пока от нее повалит дым и, тщательно прицелившись, кинул в сторону виселицы. Византийцы полагали, что поймали всех повстанцев и не ожидали нападения. Бомба застала их врасплох.
В поднявшейся суматохе Эцио и Диляра спустились по склону на площадь и разбежались в разные стороны. Эцио сбил с ног ближайшего византийца и разбил тому челюсть защитной пластиной на левом запястье. Потом, выхватив скрытый клинок, ассасин бросился на Шах-Кулу, который, обнажив тяжелую саблю, стоял на месте. Он вращал оружие в руке, не зная, откуда последует атака. Когда Шах-Кулу отвлекся, Эцио прыгнул вперед и вонзил клинок в щель между броней и металлической маской. Лезвие вошло в челюсть туркмена, темная кровь хлынула по руке Эцио.
Шах-Кулу упал. Эцио, вцепившийся в него, тоже повалился на землю, но потом встал рядом с противником на колени. Туркмен закрыл глаза.
