Только гордость твердит: «Мы с тобою враги».
Мы не прячем факт этот в секрете.
Оба молча пытаемся холод включить,
Интересы прикрыв равнодушием…
Мы, наверно, друг друга не сможем простить,
Злые шутки укутав радушием…
Вечерами тоска… так наигранна ложь.
Только память терзает напрасно…
Я к тебе не приду, ты ко мне не придёшь…
Мы казнили друг друга негласно.
Ты часто нёс свою пургу
И ничего по делу.
А если я тебе всеку?
Мне слушать надоело.
И если между нами лёд
И не договориться,
То до свиданья. Твой уход
Смогу простить, смириться.
Иди и строй своих, с кем ты.
Командуй, властвуй, топай.
Однажды ведь твои кенты
Тебя оставят с @опой.
Я всегда буду рядом с тобой
В твоих мыслях и воспоминаниях.
На рассвете под моря прибой,
На закате под шёпот признаний…
В твоём сердце уютный ночлег,
Мысли спутанны и одиноки.
Я, как символ, как твой оберег,
Продолжаю в душе монологи.
Из души прямо в душу смотрю,
Лишь ночами глаза закрываешь…
Да, люблю, бесконечно люблю…
Ты не веришь, но ты понимаешь.
Я порою ужасно строга,
Своенравна и даже жестока…
Мы с тобою, как два сапога,
Только оба на правую ногу…
Мы ценим в сравнении, как ни крути.
А мне всегда нужен надёжный.
И если вдруг с ним разминулись пути,
Придёт всё равно, не отложено.
Я вижу вокруг жизнь знакомых, подруг.
Они часто горько вздыхают.
У той загулял вдруг любимый супруг,
Другой написать забывает.
У третьей скандалы, что ужина нет,
Она сама только с работы…
Им хочется видеть с собой этот бред?
Наверно, а мне не охота.
Одна всё боится: моложе найдёт,
У пятой детей не желает.
А жизнь потихоньку идёт и идёт,
А многие счастья не знают.
Одна неустанно качает свой зад,
Но лучше б мозги прокачала.
А мой Ланселот моей заднице рад,
Не слышала, чтобы ворчал он.
Я слушала молча историю Лены
Про то, что он лучший из лучших мужчин.
Он, правда, женат был на женщине скверной,
Но разве такой он несчастный один?
О том, как он смотрит, смущаясь, с восторгом,
Как хочет коснуться волнистых волос.
Она не уступит, ведь нет места торгу –
Он только её и всё будет всерьёз.
Она так настроена и всё решила,
Он лучший в постели, сама доброта.
Он, правда, женат, но любовь, в самом деле,
Разрушит преграды и… Вместе всегда!
Я слушала молча, немного дивилась,
О зависти женской нет мыслей совсем.
Я только сказала, чтоб не торопилась,
Чтоб не создавала на месте проблем.
Она возражала, что он благороден,
Что он не оставит её просто так…
Ведь видела принца в обычном уроде…
И в мыслях от счастья полнейший бардак.
Их бурный роман так порой лихорадил.
Она наслаждалась и просто цвела…
Ах, если бы знала кому душу ради
Любви и печали она отдала.
Любили недолго, броски по постели…
Потом разбежались болезненно вдруг.
И дело не в том, что они надоели,
Пресытились чувством. Ушёл милый друг.
Его испугали простые наброски
О штампе, пелёнках и новой жене…
Она показала ему две полоски –
И он её бросил, оставив в дерьме.
Осталась одна. Нет ни мужа, ни сына.
Какие тут дети – вперёд на аборт.
Прекрасный мужчина – трепло и скотина.
Уехал с женой отдыхать на курорт.
Я слушала молча, развязка печальна.
Но глупое сердце хотело простить.
Она заказала стихов и буквально
Решила любовь у него воскресить.
Я слушала молча, её понимая…
Кто любит, тот знает, мы ждём до конца.
Мы жалким уродам всё оптом прощаем…
Пока не устанем любить подлеца.
Клетка, как колхоз –
Дело добровольное.
Рыскал дикий пёс,
И мечтал о вольной он.
Бегал, кости нёс,
Собирал как клад…
Вытаскал погост,
Повезло и рад.
Вроде тишина,
Клад надёжно скрыт,
Только страх и тьма.
Пёс лежит, не спит.
Страшно – украдут,
Страшно, сам не рад.
Боязно ему:
Не оставишь клад.
«Любимый мой, вот чем ты не доволен?
Ах, борщик мой немного пересолен…
Но, правда, это суп, а ты не понял.
Ну, ладно, не сердись,
А есть садись…»
И тут пошло одно и за другое:
«Погода – дрянь, сосед дерьма не стоит…
Соседка – шлюха, дети – идиоты».
А началось с борща всё и с погоды…
Несло его, несло без остановки,
Не помогали женские уловки…
И тут он явно палку перегнул –
Он ложку резко в сторону метнул:
«Ты жирная, кривая, никакая,
Ты старая и на башку больная…»
С трёх слов подписан смертный приговор –
В руках жены кастрюля, как топор.
«Ты что, совсем сдурела, горячо!
Ты что творишь, больная, обалдела?!»
Она «пересолила» суп харчо
И на голову милому надела.
Прекрасно рыбку дома съесть,
Ничем не подавиться…
И можно в аккурат присесть.
Вот то, что должно сбыться.
Давай уже, езжай домой
Резвее и проворней.
Нажарим карасей с тобой
Мажорней и минорней.
Заприметил, решил заарканить.
Я же вижу животный инстинкт.
Сейчас будет мозги мне туманить…
Ну, вперёд, я – сплошной лабиринт.
Миловидная девочка с виду,
Про характер тактично молчу.
Я взрываюсь подобно карбиду,
При малейшей угрозе – кричу.
Боевой, волевой и скандальный.
В попе ветер, в мозгах пустота.
Две попытки твои, конь педальный,
Отлетели. Не та я, не та…
На ушах не лежат макароны,
Много ваших таких полегло.
Я умею держать оборону
Так, чтоб сразу тебя унесло.
Вот дошло, что случилась накладка –
Не по адресу, видит, заплыл.
