— Ты был ранен. Если бы я оставил тебя, они бы тебя схватили, и ты не прожил бы и ночи. А это было бы пустой тратой моих усилий. Тем более на этой посудине ты тоже можешь быть полезен, хоть ты и сухопутная крыса.
— Я сам могу о себе позаботиться.
Взгляд громилы стал серьезным.
— Я знаю это,
— Ты знаешь мое имя.
— Ты известен. Покоритель пиратов. Но после убийства караульных и попытки побега это бы тебя не спасло.
Эцио обдумал его слова, потом сказал:
— Как тебя зовут?
Здоровяк выпрямился. Лохмотья галерного раба, которые всё ещё были на нем, ничуть не уменьшали его чувство собственного достоинства.
— Я Аль-Скараб[16], гроза Белого моря.
— О, — криво усмехнулся Эцио. — Прошу меня извинить.
— У меня нет корабля, — с сожалением добавил Аль-Скараб. — Но это временно. Когда мы доберемся домой, корабль и команда появятся у меня в течение недели.
— Куда домой?
— Разве я тебе не сказал? Ближайший порт, находящийся у руках мамелюков, совсем рядом — это Акра.
Время пришло.
Уходить было трудно, но миссия была важнее, и она звала Эцио вперед. Время, проведенное в Акре, ушло на отдых и восстановление сил. Эцио заставлял себя быть терпеливым, пока рана не заживет, говоря, что поиски окончатся ничем, если он сам не будет полностью здоров. Знакомство с Аль-Скарабом, которое могло бы закончиться плачевно, если бы всё сложилось иначе, заставило Эцио убедиться, что если на свете есть ангелы-хранители, то один из них присматривает и за ним.
Здоровяк-пират, которого он одолел в битве на «Анаане», не просто спас ему жизнь. Он привел Эцио к своей семье в Акре и представил его, как своего спасителя и брата по оружию. Аль-Скараб не упомянул о своем поражении во время битве на «Анаане» и, пригрозив, попросил Эцио сделать то же самое. Но их бегство с Ларнаки обросло невероятными подробностями.
— Их было пятьдесят… — начал свой рассказ Аль-Скараб, количество вероломных венецианцев, которые напали на них, увеличивалось с каждым разом. К десятому повтору истории их стало больше в десять раз. Широко раскрыв рты и глаза, эту историю заворожено слушали двоюродные братья Аль-Скараба, и ни один из них даже не заикался о несоответствиях. «По крайней мере», — сухо подумал Эцио, — «он не выдумал морского чудовища».
Единственное, что не было выдумкой — опасности, о которых Эцио предупредила семья Аль-Скараба, и которые ждали его на дальнейшем пути. Они пытались убедить его взять с собой вооруженных людей, но Эцио решительно отказался. Он должен был следовать своим путем и не хотел никого подвергать опасности, с которой, как он знал, непременно столкнется.
Вскоре после прибытия в Акру, Эцио воспользовался подвернувшейся возможностью написать сестре обещанное письмо. Он осторожно подбирал слова, понимая, что это может быть его последнее письмо к ней, и что он может больше никогда её не увидеть.