– Стоп – стоп! Испугался он или нет не имеет значение. Почему ему было наплевать на то, что ты живёшь в этом аду? Он мог уйти от тебя, когда ты начала употреблять. Но не устраивать же такие дикие вещи за спиной родного человека! Тем более что ты говоришь, что он прилетел мириться, но продолжает всё отрицать. Какое тогда может быть примирение если он продолжает всё отрицать. Тебе что, нужно сказать «окей, ты ничего не делал, это просто я сумасшедшая»? Так что – ли?! Ну и бред! – злился он.
Я чувствовала себя полной дурой. Он и правда был прав.
– Да ты прав. Да что ты так злишься? – улыбнулась я.
– И правда, – посмеялся он. – Что – то я и правда разошёлся.
Ночью мы были у меня. Утром он ушёл на свой пляж, а я пошла на массаж. Вернувшись, я увидела мужа в своём номере.
– Насть…, – плача он кивнул на использованный презерватив, лежавший возле кровати.
Я встала столбом у входа.
– Как ты могла? – у него была истерика. – Насть… – закрыв руками лицо, он заплакал.
– А что ты ожидал? – я от тебя ушла. Он плакал, а я молчала.
– Как ты зашёл? – спросила я через некоторое время.
– У нас одинаковая фамилия. Сказал, что я твой муж и мне открыли.
«Зашибись, частная жизнь», – недовольно подумала я.
У меня не было угрызений совести. Я ушла и у меня своя личная жизнь. А как я прихожу в себя – лишь моя проблема. Но мне не хотелось доставлять ему лишнюю душевную боль. Хотя ему было меня не жаль, когда он внушал мне что у меня шизофрения. Ему было не жаль какие чувства я испытывала на протяжении долгих двух лет. А вот мне сейчас его было жаль. Я села рядом с ним, приобняла и погладила его по голове. Затем я встала и пошла к направлению к двери.
– Ты куда? – всхлипывая спросил он.
– Завтракать.
– Я с тобой, – вытирая слезы, заторопился он.
И как -то не обсуждалось идёт он со мной или нет. Хочу ли я чтобы он пошёл со мной, да и вообще хочу ли я быть с ним. Скажи он мне в тот момент что это он установил прослушку, что он шутил с замком, дверью и прочими вещами – всё встало бы на свои места. Но признания не было и на места ничего не встало.
Он ходил со мной везде как привязанный, а я не посмела после его слёз отказать ему. Так мало по малу мы и помирились. После его десятидневных красивых ухаживаний, любовь к нему вернулась. Я поверила, что человек понял все свои ошибки, но не поднимала тему газлайтинга, думая, что он поговорит об этом, когда созреет.
Он снял красивое бунгало с бассейном, мы плавали, загорали, ходили на массажи. Это были самые счастливые дни: я верила, что человек на самом деле любит, что понимает всё то, что натворил и подобного больше никогда не повториться.
Я буквально расцвела и сияла от счастья. Он был очень любящим, внимательным, заботливым и ласковым.
На носу был тайский новый год «Сонгкран». В этот праздник было принято обливать всех водой, как в день Ивана Купалы. Мы купили два водяных пистолета и обливали всех и вся как малые дети. Буквально через десять минут мы уже сами были мокрыми до нитки. Мы смеялись и дурачились как в детстве. «Он такой милый, – подумала я, глядя на него. – Может мы ещё сможем всё наладить и не будем повторять ошибки прошлого?» Казалось, что доверие снова вернулось в наши отношения. Я снова влюбилась в собственного мужа.
Через неделю пора пришла возвращаться в Москву. Мы купили билеты на самолёт и думали, что всё плохое теперь позади и дома у нас начнутся другие отношения, полные любви, доверия и понимания.
По возвращению оказалось, что он отдал обоих моих йоркширских терьеров своей сестре, что дико мне не понравилось. Его сестра не любила не только моих собак, но и вообще всех животных.
Одна из моих собак, Эрика, после того как побывала у неё, больше года боялась выходить на улицу. Мало того, Эрика начала кашлять и, как оказалось позднее, кашель был на всю жизнь. Судя по всему, пока она была с сестрой мужа, кто – то на улице пнул её в кадык.
– Юль, почему Эрика кашляет? Что случилось?
– Да ничего не случилось, – соврала она.
– А почему кашляет?
– Ну не знаю, – не нашла она что ответить.
– А на улицу почему боится выходить и хвост поджимает?
– Да откуда мне знать!
Враньё, видимо, в этой семье было обычным делом. Лично меня воспитали по – другому и в моей жизни есть такие понятия как честь, честность, совесть, справедливость. Но, видимо, не у них. «Ненавижу ложь и лицемерие», – подумала я, глядя на неё. Но я была замужем за Мишей, а не за ней, так что бог ей судья.
В связи с тем, что мой нос плохо дышал, мне предстояла операция по ринопластике. Я выбрала европейскую клинику с французским хирургом, у которого, по иронии судьбы, нос тоже плохо дышал. «Сапожник без сапог, – отметила я про себя, глядя на его помощниц, без стеснения заигрывающих с ним. – Который скорее всего спит со своими помощницами».
– Мне завтра ложиться на операцию, – сказала я мужу.
– Ага, – сказал он, уставившись в свой ноутбук.
– Проводишь меня?
– Ты можешь поехать сама? Мне некогда. Операция же несерьёзная.
«Ненадолго же хватило твоей внимательности и заботы», – подумала я и промолчала.
Он навестил меня с цветами после операции.
