— Да, — согласился лорд Сидней, хотя прелесть окружающей природы явно не трогала его.
— Похоже, вы предпочитаете жить в городе, — улыбнулась Лотти. — Среди многоэтажных домов, булыжных мостовых, фабрик, смога и шума. Не понимаю, что во всем этом хорошего.
Солнечный луч упал на его каштановую шевелюру, высветив в ней пряди оттенков красного дерева и темного золота.
— Мисс Миллер, каждому свое: вам — болота и жуки, мне — Лондон.
— Сейчас я покажу вам то, чего не найти в Лондоне. — Лотти торжествующе свернула с тропы к небольшому, но глубокому водоему, куда с крутого берега стекала вода.
— Что это? — спросил лорд Сидней, с сомнением глядя на мутную воду.
— Колодец желаний. Сюда ходит вся деревня. — Лотти деловито пошарила в карманах юбки. — Черт, ни одной булавки!
— Зачем вам понадобились булавки?
— Чтобы бросить в колодец. — Она снисходительно усмехнулась. — А я думала, всем известно, что без булавки нельзя загадывать желание.
— Что же вы хотели пожелать? — полюбопытствовал лорд Сидней.
— Не для себя — я уже загадала здесь десяток желаний. Мне хотелось, чтобы вы тоже бросили булавку в колодец. — Прекратив поиски, Лотти повернулась к собеседнику.
На лице лорда Сиднея застыло странное выражение почти болезненного изумления, как от неожиданного удара в живот. Он не шевелился, не моргал — только смотрел на нее, будто никак не мог понять смысл ее слов. Молчание стало натянутым, Лотти беспомощно ждала, когда лорд Сидней нарушит его. С трудом отведя взгляд, он засмотрелся вдаль, на заросли вереска, словно ему требовалось отвлечься от пугающих мыслей.
— Загадайте желание! — порывисто предложила Лотти. — А я брошу булавку за вас, когда в следующий раз приду сюда.
Лорд Сидней покачал головой. Его голос прозвучал хрипло и сдавленно:
— Я не знаю, какое желание загадать.
В молчании они прошли по утоптанной тропе, свернули на другую и вскоре очутились возле узкого мостика через речушку. На другом ее берегу простирался луг, поросший кустами таволги высотой до пояса, осыпанными желтыми цветами.
— Сюда, — указала Лотти, поднимая юбки до колен и смело шагая по траве и вереску к живой изгороди. — За этой изгородью начинается тропа, ведущая через лес к Стоуни-Кросс-Парку. — И она указала на высокую арку калитки, такой узкой, что пройти в нее можно было лишь поодиночке. Мельком взглянув на спутника, Лотти с облегчением убедилась, что он уже взял себя в руки. — Единственный путь к ней — через эти Ворота поцелуев.
— Почему их так называют?
— Не знаю. — Лотти задумчиво посмотрела на калитку. — Наверное, потому, что поцелуй неизбежен, если двое попытаются протиснуться в эту калитку одновременно.
— Любопытная теория. — Сидней шагнул в калитку и остановился, прислонившись к одному ее столбику и многозначительно улыбаясь: он прекрасно понимал, что Лотти придется прижаться к нему, чтобы войти в калитку.
Лотти вскинула брови:
— Вы, случайно, не собираетесь проверять ее на мне?
Лорд Сидней небрежно пожал плечами, излучая почти непреодолимое обаяние.
— Если вы так настаиваете, я не стану вам препятствовать.
Судя по всему, он не ожидал, что она примет вызов. Лотти знала: стоит ей укоризненно закатить глаза и покачать головой, и лорд Сидней отступит в сторону. Но, думая об этом, она вдруг ощутила мучительную пустоту внутри. Целых два года она была одинока: без порывистых девичьих объятий с подругами из Мейдстоуна, без материнских ласк, без милых детских поцелуев младших сестер. Лотти не понимала, почему именно этот человек заставил ее затосковать о прошлом. Ей захотелось доверить ему свои сокровенные тайны — но, конечно, это было немыслимо. Невозможно. Когда на карту поставлена собственная жизнь, доверять нельзя никому.
Она вдруг заметила, что с лица лорда Сиднея исчезла улыбка, а сама она стоит совсем близко к нему, на расстоянии вытянутой руки. Лотти перевела взгляд на его губы — такие полные, чувственные, мужские. Сердце забилось в неистовом ритме, искушение оказалось сильнее страха.
— Стойте смирно, — услышала она собственный голос и опасливо положила руку ему на грудь.
В тот же миг его грудь поднялась в резком вдохе.
Биение его сердца под ладонью наполнило Лотти любопытством и нежностью. Казалось, он замер, боясь любым движением вспугнуть ее. Лотти осторожно коснулась его нижней губы кончиками пальцев, и их овеяло горячее дыхание. Бабочка вспорхнула с калитки и улетела дрожащим пестрым пятнышком.
— Как вас зовут? — прошептала Лотти.
Ему понадобилось немало времени, чтобы ответить. Он опустил ресницы, словно пряча мысли.
— Джон.
Он был так высок ростом, что Лотти пришлось подняться на цыпочки, но она все равно не дотянулась до его губ. Обхватив ладонями ее талию, он бережно прижал ее к себе. В его глазах вновь мелькнуло странное, тоскливое выражение, как у утопающего. Лотти нерешительно положила ладонь ему на затылок.
