Открытая дверь полностью

Он любил, когда идет дождь. За окном поздний вечер, а ты стоишь, слегка прислонившись к стеклу, и куришь медленно. Причудливо кружится дым. В квартире темно. А на улице в размытом фиолетово-чернильном полумраке мелькают огни фар и редкие темные силуэты прохожих. Там опасно и холодно, а здесь в доме тепло и почти безопасно, почти, потому что нигде, даже в том месте, которое хорошо знаешь, ты не защищен полностью. И это понимание приятно и только слегка щекочет нервы. Горит огонек сигареты. Налетает ветер и качает верхушки деревьев. Он на десятом этаже. Один в съемной квартире. Хочет написать ей, но колеблется. Они не договаривались о сегодняшней встрече, но почему бы и нет? Последний раз, а потом расстаться. Всякий раз он думал именно так, наверное, с самого первого дня и все время откладывал на потом из-за странных и смутных причин. Прислушался к тишине, как будто она должна дать ответ на вопрос. Посмотрел в телефон, начал набирать сообщение, но передумал, так и, оставив слово «приезжай» недописанным на букве «з». Прошел в кухню, затушил бычок в пепельнице на столе. Давно они тут не убирались. В раковине уже шесть немытых бокалов из-под вина и тарелки с остатками креветок. Еще кожура апельсиновая. Надо все это высыпать в мусорку, хотя и лень. Так, а она забита под завязку. Ну и что идти выбрасывать? А почему нет? Потому что эта квартира не для быта, не для горы ободранных и непонятно чьих зубных щеток, не для мытья полов по выходным и не для развешенного всюду белья. Ну и пусть тогда теперь все гниет? Он нехотя достал пакет, завязал кое-как, не включая свет, прошел в коридор. Ему нравилась темнота. Щелкнул замком и вышел на площадку перед квартирами. Справа общая дверь, а дальше впереди, рядом с другой квартирой, выход к мусоропроводу и на балкон. Только сосед почему-то оказался на пути. Ходит прямо здесь и курит нервно, одет как положено в спортивные штаны и старую майку, небритый, с мертвыми ломкими волосами. Он не знал его по имени, только буркнул «Здрасьте», сосед никак не отреагировал. Хоть бы вышел на воздух курить, здесь то зачем топтаться? Впрочем, не его дело. Он прошел к мусоропроводу, кое-как затолкал пакет. Пока он боролся с железной пастью, сосед вернулся к себе, хлопнув громко дверью, кажется, это была та квартира, что напротив его, но какая, по сути, разница. Уютный сумрак чужого дома втянул его обратно. Он сел на кухне в темноте и стал снова курить, разглядывая иногда бессмысленно телефон. Экран светится заманчиво, как вывеска ночного клуба. Прилетел звук. Кажется, кто-то открыл общую дверь. Если бы он сидел в комнате, то может быть и не услышал ничего, но сюда всегда прилетали стуки и шаги с площадки. Он медленно поднялся и осторожно пошел к входной двери. Посмотрел в глазок, так просто, от нечего делать, играя в странные прятки. Перед дверью напротив стояли двое мужчин в форме, прямоугольники с надписью «полиция» на спинах. Он тут же отпрянул, и наблюдать дальше не стал, вернулся, ступая медленно, в кухню. Дальше было тихо. Никаких особенных громких звуков. Только дождь шумит за стеклом, падает как обезумевший, со свободного неба в жуткую пропасть метущихся городских улиц. И время неумолимо тикает, перемалывая своими шестеренками все новые и новые жизни. Так сидеть и думать можно очень долго. Он встал, прошел в ванну, умыл холодной водой лицо. Потом опять зачем-то прокрался к двери и посмотрел в глазок. Никого. Только свет потолочных ламп и бледно-зеленые стены. Но, кажется, дверь напротив приоткрыта. Он осторожно надел ботинки и выбрался из квартиры. Хотел тут же зайти обратно, но вместо этого оказался возле открытой двери соседа. Вошел внутрь без спроса. Везде горит свет, но никто не ходит, не разговаривает, не ставит чайник, не гремит посудой. Он сделал несколько шагов не разуваясь, думал позвать кого-то и пройти на кухню, но увидел, что дверь в большую комнату распахнута. Он подошел. Там на полу в луже крови лежал полицейский с пробитой головой. Сразу видно, прямо оттуда и натекло. Форточка открыта, и ветер с шумом врывается в помещение. Он приблизился к телу, наступил в кровь, понял, что делает все не так и стал торопливо пятиться назад, оставляя красно-багровые следы, начал нервно метаться по комнате, потом вышел обратно в коридор и сразу же набрал ей. Она взяла после второго гудка.

– Короче…я…слушай, приезжай. Тут мента убили, я все кровью измазал…

– Погоди…Не поняла!? Кто? Где!? Ты убил кого то!?…

– Нет…блин. Не я. Нет. Зашел к соседу. Здесь мертвый мент, и я в кровь наступил.

– Ну, так вернись в квартиру и сиди там. Я приеду щас.

– У меня ботинки все заляпаны. Тут везде следы. Как я пойду? Может ноль два позвонить?

–Ты че, дурак!? Они ж на тебя все повесят, сто пудняк, я тебе говорю…Что за новости на ночь глядя?…Ладно, сними ботинки свои кровавые и вали назад. Ты ж на нашей хате?

– Да. Где ж еще.

– Тогда все. Вали и меня жди.