— Тоже воевали в тех краях? — кинул на меня заинтересованный взгляд Антипов.
— Можно сказать и так. Только война у меня немножко другая была. Из тех, которые не кончаются.
— И вечный бой, покой нам только снится, — процитировал Антипов не слишком любимого официозом, но все же не запрещенного Блока.
Свой человек, сразу видно. Я чувствовал нутром тех, на кого можно положиться в окопе и в атаке. Ощутил в нем родную душу. Сработаемся. Да и Александра Блока я тоже люблю.
— Давай уж на ты, — предложил я.
— Как скажешь, капитан Петров.
— Что вообще по этому делу думаешь?
— Сейчас, — начальник угрозыска направился к массивному железному ящику. Матюгнулся, когда ключ заел и не проворачивался. С третьей попытки все же провернул его. Вытащил из недр стального чудища толстую папку и положил передо мной. «Уголовное дело № 333197/1950».
— Держи. На толщину не смотри. Половина документов — это осмотр места происшествия, рапорта и отписки, допросы ничего не знающих, объяснения ничего не видевших, — честно признался он. — Зацепок пока не нашли… Скажи как на духу — пострадавший ведь из ваших, из секретных мыслителей? Иначе чего такой кипеж?
— К делу не относится, — отмахнулся я.
Обсуждать это не могу, а начальник розыска и так все понял. Так давят по рядовому в принципе преступлению, или когда кто-то из власть имущих задет, или когда речь о государственных интересах.
— Хочешь мое мнение? — спросил Антипов.
— Еще как, — произнес я, хотя уже знал, какое оно будет.
— Зря время тратишь. Обычная мелкая уголовщина. У нас вообще места такие стремные. Сам понимаешь, Завод. — Слово завод он произнес с уважением, так сказать, с большой буквы. — Постоянно окрестности вычищаем, патрули пускаем, личным сыском работаем. Берем и шантрапу, и гоп-стопников опытных. Месяц-другой затишье, а потом опять.
— Плохо работаете.
— Ну покажи нам, как работать хорошо. Мало нас. Вон весь розыск — я и еще три человека. А территория приличная.
— Старая песня. Нас мало, бандитов много.
— Вот именно… Это обычная шантрапа отметилась. Надо меньше с этой швалью цацкаться. Как ни задержишь кого — тут же профком, местком, поруки. А сволочь — она на то и сволочь, что прощенная сволочь наглеет и считает, что ей все дозволено.
— И не поспоришь, — кивнул я. Насмотрелся на такое на Украине, когда прощали тех, кого прощать нельзя.
— Для меня что фашист, что уголовник — один черт. Они созданы, чтобы жизнь советскому человеку портить. И по большому счету, разговор с ними тоже должен быть один — или в расход, или в плен. А то привыкли им сопли вытирать.
— Ты уверен, что гоп-стоп обычный?
— На девяносто девять процентов.
— Один процент — это очень много.
— Даже два процента. Обычно на Базарном переулке не шалят, он рядом с немецким кварталом. Там освещение, патрули чаще бывают. И бузить там стремно, все же не родные бараки и овраги у Яузы. А тут забрели, сволочи… Нашу местную шантрапу мы тряхнули. Кое-кто в камере посидел. Попутно несколько висяков подняли — две кражи и пару грабежей. Но никто на твоего не колется.
— Значит?..
— Или залетные. Или кого-то из близлежащих районов занесло. Место такое, считается нейтральным. И никто там постоянно не ошивается — так, набегами бывают все, кому не лень. Значит, район поисков расширялся до неизвестных пока пределов.
— Что предлагаешь?
— Соседи уже сориентированы, и, думаю, стараниями твоих коллег накачали их прилично. Так что работают добросовестно. Ну а у нас… Будем и дальше контингент прессовать. Что-то да проявится. Территорию потопчем ножками.
— Я в деле! — азартно воскликнул я.
— Тебе-то зачем в эту грязь опускаться? — удивился Антипов. — У тебя кабинет. Вон машина служебная. По пивнухам, притонам шариться — это не ваше.
— Мое, мое. Пошли.
Начальник розыска посмотрел на меня искоса. Хоть вроде и приняли друг друга за своих, но ему постоянный соглядатай из нашей конторы явно в тягость. Да еще к оперативным материалам угрозыска у меня полный допуск.
— Да не куксись, — хлопнул я ладонью по столу. — Помогу чем могу. Да и вообще я везучий.
— Вот это хорошо, — на полном серьезе кивнул начальник уголовного розыска.
Любой оперативник знает, что раскрытие — это на треть кропотливая работа, а на две трети — оперская удача.
Антипов посмотрел на циферблат своих наручных часов — массивных, немецких, судя по всему, трофейных, — и выдал ближайший план:
— Пятнадцать двадцать. Сейчас и начнем. Но только запасись терпением, товарищ чекист. Это варьете с вульгарными плясками и боевым бубном не на один день…
В мероприятиях помимо меня с Антиповым были так или иначе заняты практически все оперативники и участковые отделения милиции. Объем работы оказался неожиданно большим.
Возразить местные стражи порядка мне не смели, но радости от сотрудничества не испытывали. Все шептались за моей спиной, что маются чепухой из-за плевого дела. А ведь другую работу с них никто не снимал.
