«Прошлое», таким образом, — лишь метод указания на замещённые элементы в последовательности протяжённостей в гипотетическом «времени». «Прошлое» не имеет никакого независимого существования, как и чисто теоретическое «настоящее», лишённое на самом деле какой–либо длительности, и «будущее», представляющее собой домыслы о возможном продолжении событий в той же гипотетической последовательности.
Последовательное развитие любого сюжета сновидения — это аспект механизма его представления, в соответствии с которым он концептуально разрабатывается.
Придание действительности таким выдумкам, какими бы остроумными они ни были, необоснованно.
«Жизнь», таким образом, как последовательность событий, воображается, а не «проживается», как и любое сновидение, а «время» если и является вообще чем–либо, то уж точно полным вздором!
Нет никого, кто мог бы пробудиться! Чувствующие существа вообще не существуют как таковые, как указывал Будда в «Алмазной сутре», — так как они могут пробудиться? И что может пробудиться? Они концепции, мыслеформы, объекты — а объекты не могут ни заснуть, ни пробудиться! Какая чушь вся эта доктрина! Это всё голословное утверждение, поскольку феноменально они видимости, а ноуменально они не спят.
Субъективный элемент ума уже пробуждён, и всегда был пробуждён, не затрагиваемый какой–либо концепцией времени. Но сновидящий, в расщеплённом сознании, очевидно, отождествляется с собственным видимым во сне объектом. Так что отождествлённый личный сновидящий всегда должен пробуждаться: именно он всегда пробуждается, а не видимые во сне объекты. Для объектов сна не может быть никакого пробуждения в любом виде или степени сновидения.
Жизнь — тот же сон. «Сновидящий» отождествляется со своим объектом и громко храпит. «Он» и его объекты спят и видят сон, в котором каждое действие этих объектов формируется сновидящим. Объекты сна «существуют» только в степени такого формирования сновидящим. Но они лишь снятся, лишь формируются, поэтому полностью разделяют «существование» формирующего сновидящего.
В действительности, однако, снящаяся видимость есть не что иное, как источник, который спит.
Но пробудиться может только формирующий источник: объекты как таковые никогда не засыпали и пробудиться не могут, их вообще никогда не было, потому что они не имеют собственной природы. И формирующий ум обоих сновидений не имеет своей природы, поскольку ум, целостный или расщеплённый, не является сущностью.
«Субъективность», не имея никакого объективного существования, не может умереть — поскольку нет вещи, которая могла бы подвергнуться исчезновению, — как не может и родиться — поскольку нет вещи, способной обрести существование. Следовательно, «она» должна быть вечна (безвременна, за пределом концепции «времени»).
Только объекты могут рождаться и умирать, только объекты могут восприниматься, только об объектах можно думать, только объекты можно вообразить, только объекты могут казаться существующими. И «существует» лишь видимость (феноменальность).
На что бы ни указывало слово «субъективность», это не может быть воспринято, не потому что это
Так что же это? Никакое не «что». Просто чистое феноменальное отсутствие,
Как может существовать «ви́дение»? Конечно же, «ви́дение» ложно, объект не там, он дома, «здесь». Я есть он, он есть я. Как тогда я «вижу» его? Там нет никакого объекта — следовательно, здесь не может быть никакого субъекта.
Это всё «видимость». Мой глаз, и то, что за ним.
Вывод прост и очевиден. Нет никого, чтобы «видеть», и «ничего», чтобы быть «увиденным». «Видимое» и есть «видящий», а «видящий» есть «видимое» — таково определение ноумена. То же относится ко всем органам чувств, посредством которых воспринимается феноменальность.
