«Волнорез был стар, стар настолько, что казался неотъемлемой частью береговой линии. Словно сам великий древний океан Тетис породил его из своих глубин миллионы лет назад. Прежде чем возникли и приняли современный облик иссеченные ветрами и штормами скалы полуострова Крым…»
Волнорез был стар, стар настолько, что казался неотъемлемой частью береговой линии. Словно сам великий древний океан Тетис породил его из своих глубин миллионы лет назад. Прежде чем возникли и приняли современный облик иссеченные ветрами и штормами скалы полуострова Крым.
Каждый раз, когда Вадим приезжал сюда, он поражался странному сооружению и дерзости его строителей, назвавших бетонный четырехугольник «волнорезом». Как будто грубо сделанный рукотворный кусок суши и в самом деле может противостоять бесконечности волн. Сейчас на полуострове подобных сооружений осталось только два. Был еще фрагмент мола в Севастополе, в акватории музейного комплекса «Старый порт», но он все-таки не вызывал таких ощущений одиночества.
На всем остальном побережье давным-давно установили силовые щиты, которые и в голову никому не приходило назвать волнорезами. «Бессмысленно разрезать воду… бессмысленно»… Казалось, само море шепчет это, мягко облизывая поросший ракушками и водорослями камень и небрежно накатывая волны на берег.
«Здесь нет заката, – подумал Вадим, – солнце прячется за горы. Жаль…»
– Пойдем, Вадик.
Митрич в белом спортивном костюме с золотистой надписью «Россия», подтянутый и загорелый, выглядел весьма презентабельно. Разоделся он, разумеется, неспроста. Именно таким любители спорта хотели видеть тренера сборной России по плаванию на открытой воде. Таким и увидели. Вадима на пресс-конференции Митрич в этот раз демонстрировать не стал. Серегу с Саньком тоже оставил. Сказал, мол, нечего отвлекать спортсменов перед ответственным стартом – продуманный ход, согласованный с менеджером сборной команды и имиджмейкерами. После розыгрыша нескольких комплектов наград сборная России занимала четвертое месте в турнирной таблице мирового первенства. И завтра в борьбу вступали марафонцы, которым благосклонная судьба подарила неплохой шанс.
На счастье конкурентам и себе на беду, непобедимый австралиец Арни Хорн, собравший умопомрачительную коллекцию наград и регалий, в конце прошлого сезона попался на допинге. А увлечение стимуляторами, как известно, дело скользкое. Особенно в модифицированном спорте. «Генетики» с «аптекарями» не дружат. У каждого свое шоу.
– Полюбовались на море и будет, – буркнул Митрич, – ужинать пора.
Досталось старику от журналистов за все прошлые неудачи.
– Ладно, пошли, – согласился Вадим. Он подобрал камешек, размахнулся и швырнул в сторону прибоя. До воды, конечно, с такого расстояния не добросить. А ближе не подойти – «секьюрити» удавится, не пустит к пляжам, превратившимся на время стартов в фан-зону. Там сейчас работа кипит, монтируют трибуны для болельщиков и десятиметровые экраны.
Девушка была не просто изящна, а грациозна, как… Вадим смотрел и не мог придумать наземное существо, достойное сравнения с ней. Все семейство кошачьих, вместе взятое, ей в подметки не годилось. Переливающаяся грация моря… Влажная кожа золотилась на солнце, ветер трепал светло-русые волосы, и белая пена ударявшихся в бетон волн казалась специально созданным для нее фоном. Девушка осторожно шла по волнорезу. Аккуратно, чтобы не порезаться, ставила ногу, тщательно выбирая место между ракушками. Не спеша, всем телом, начинала делать следующий неторопливый шаг. И была в этих неторопливых шагах вся гармония мира, и не было в целой Вселенной ничего важнее, чем дойти до края волнореза. Вадим вскочил, пробежал пляж и уже через несколько секунд шлепал босыми ногами по влажному, скользкому, обросшему водорослями камню. Тогда, два года назад, Вадима еще так не охраняли. Она обернулась и распахнула глаза цвета морской волны, в которых смешались любопытство и настороженность.
«Модель, – разочарованно подумал Вадим, – слишком красивая и двигается нетипично». Они стояли уже в нескольких метрах друг от друга. Он сказал:
– Привет.
– Привет.
– А почему надо дойти до края волнореза? Кстати, меня Вадим зовут.
– Ты – «новая русская надежда», да? – Она чуть улыбнулась, подражая голосу телеведущей. – Я вчера репортаж видела.
Вадим засмеялся.
– Какая я надежда! Еле-еле в десятку попал. На десятом месте.
– Для дебюта – это просто супер! – Она протянула руку. – Аня. Смотри, – они сделали еще несколько шагов, продолжая держаться за руки, – сейчас солнце, перед тем как спрятаться, пройдет точно между шпилями Прибрежного, как будто повиснет. И башни станут золотыми. В августе только отсюда видно.
Антигравитационные механизмы, которые позволяли избежать качки, удерживали на поверхности моря надводный город площадью в несколько квадратных километров. Вадим повернул голову и козырьком поднес руку к глазам.
Заходящее солнце несколько минут рисовало им сказку, превращая типовое поселение в сверкающий дворец с золотистыми шпилями и ажурными конструкциями, пронизанными светом. «Нет, пожалуй, не модель, – засомневался Вадим. – Тогда кто? Из местных?»
– Здорово! – честно сказал он. – Ты сама придумала?
