Открытие Антарктиды полностью

Долгота, определенная хронометрами, достовернее, нежели найденная по расстояниям луны, ибо мы недавно вышли из порта и хронометры не успели переменить своего хода, а расстояния были измеряемы при большой качке шлюпа, которая препятствует произведению наблюдений с точностью. В полдень место шлюпов было на широте 54°33'16''южной, долготе 155°57'59''восточной.

Прийдя в полдень на параллель острова Маккуори, я взял курс на OtS к сему острову. В 2 часа пополудни встретили несколько ныряющих пингвинов и ежедневно провожающих нас птиц: пеструшек, черных и голубых бурных птиц, альбатросов, дымчатых и белых, и одну эгмонтскую курицу; мы прошли мимо множества морской травы.

Курицей Эгмонтской гавани называют род мартышек (Larus, mouette или Goeland), она приметна по серо-бурому цвету перьев, по белому большому пятну при начале каждого крыла и такому же пятну при начале хвоста; приметна по хвосту, который состоит из перьев почти равной длины; в орнитологической системе описана под названием Larus catarrhactes (см. Линнееву систему природы, изданную Гмелином). Вся верхняя челюсть до ноздрей, которые близки к концу клюва, покрыта особливой перепонкой. Когти на внутренних пальцах больше прочих, серпообразны, как у птиц хищных, сжаты и остры; на средних шире, тупее и загнуты; на наружных – величиной и видом между теми и другими; на задних пальцах весьма коротки, тупы и мало загнуты.

Образ жизни сих птиц известен; мы видали их весьма много при берегах всех островов, лежащих в южной широте от 45 до 70°; далеко от земли не отлетают, и потому служат необманчивым признаком близости оной. По белому пятну на нижней стороне каждого крыла их весьма легко узнать налету, даже в довольном расстоянии; летают весьма высоко; мы никогда не видали их больше двух вместе; пожирают яйца пингвинов и падалище; мясо вкусом походит на тетеревиное и для пищи весьма хорошо.

В 8 часов вечера, достигнув параллели середины острова Маккуори по карте Арроусмита, мы пошли на О; ветер стоял тихий, а потому ход шлюпов во время ночи был не более трех миль в час; я смело продолжал путь всю ночь, ибо по упомянутой карте от сего места до острова Маккуори оставалось 150 миль.

17 ноября. В 3 часа утра мы прибавили парусов; скоро на рассвете открылся впереди нас берег на NO 82°, и мы признали сей берег за остров Маккуори; в сие время видели голубых бурных птиц во множестве, несколько альбатросов и одну курицу Эгмонтской гавани. В 5 часов утра я взял курс к северной оконечности острова. В 9 часов, подойдя ближе, усмотрели впереди нас камни, омываемые большим буруном; я признал оные за те самые камни, которые находятся на арроусмитовой карте под названием Судей. В час пополудни, обойдя по северную сторону сих камней в полумиле, обратился к северо-восточной оконечности острова Маккуори; приближаясь к оной, под защитой берега, лег в дрейф и на ялике послал капитан-лейтенанта Завадовского на берег в бухту, на низменный перешеек, который отделяет северный высокий мыс от острова[195]; велел осмотреть, не найдется ли ручейка, чтобы наполнить свежей водой порожние наши бочки. С Завадовским поехали художник Михайлов – для срисовывания вида, а для любопытства – астроном Симонов и лейтенант Демидов; со шлюпа «Мирный» лейтенант Лазарев и некоторые из его офицеров также отправились на берег.

Мы предполагали, что остров Маккуори покрыт всегдашним льдом и снегом, как и остров Южная Георгия, ибо оба в том же полушарии и в одинаковых широтах; крайне удивились, найдя, что остров Маккуори порос прекрасной зеленью, исключая каменные скалы, которые имели печальный темный цвет. В зрительные трубы мы рассмотрели, что взморье сего острова покрыто огромными морскими зверями, называемыми морскими слонами (Phoca proboscidea) и пингвинами; морские птицы во множестве летели над берегом.

В 4 часа пополудни я был обрадован, увидя гребное судно, идущее к нам от юга вдоль берега, по восточную сторону острова, а вскоре за сим и другое показалось. Суда сии принадлежали промышленникам из Порт-Джексона; они отправлены для натопления жира морских слонов. Один отряд находился на острове девять, а другой шесть месяцев.

Промышленники жаловались, что четыре месяца остаются без дела, наполнили все бочки и не имеют порожних, а как провизии уже мало, то им весьма неприятно было услышать от нас, что судно «Мария-Елизавета», назначенное им на смену, при отправлении нашем из Порт-Джексона еще тимберовалось[196] на берегу и потому не может скоро к ним прибыть.

От сих промышленников я узнал, что на острове пресной воды много, самое удобное место для наливания бочек – посередине острова, где они расположились, и охотно готовы на всякое нам пособие. Тогда прибывших к нам я велел потчевать сухарями с маслом и грогом; они уже несколько месяцев сего драгоценного для них напитка не имели; после нашего угощения были словоохотливее и еще усерднее предлагали нам свои услуги.