Открытие Антарктиды полностью

По таким примерам мы должны были заключить, что находимся в соседстве какого-нибудь голого острова, а потому я обратил всевозможное внимание, чтобы увидеть берег, беспрестанно имея человека на салингах, назначил награждение тому, кто первый усмотрит берег; последствия доказали, что обретение земли в сих местах предоставлено было не нам, а, может быть, другим мореплавателям, более нас счастливым. Таким образом продолжал я курс к ONO и в полдень, по наблюдению, мы находились на широте 54°36', долготе 140°02' восточной. Пополудни опять видели нырков и много травы. С 8 часов вечера шли под одними марселями, к полуночи ветер начал отходить к норду, при пасмурной погоде и дожде.

14 марта. На другое утро ветер продолжался от NNW, при пасмурной погоде и дожде. Мы опять видели нырков и траву. К полудню погода не переменилась, но ветер еще усилился и волнение увеличилось. Кроме этих препятствий к усмотрению берега, коего однако ж к северу от себя я не полагал, нашлось по крайней мере еще одно – попутный ветер, который уже был весьма крепкий, почему у нижних парусов взяты рифы, брам-стеньги[118], крюйсель закреплен, реи обезопасены превентер-брасами; мы шли по восемь узлов при сильном боковом волнении, от коего получали частые удары.

Я имел достаточные причины спешить совершением предстоящего нам пути, ибо знал, что капитан Беллинсгаузен намерен был отправиться из Порт-Джексона в начале мая месяца, дабы провести сколь возможно более времени в тропиках для поверения положения некоторых островов. Мне было известно и то, что, по преимущественному ходу шлюпа «Восток», должен он многим прежде нас прибыть в Порт-Джексон, где служащие с ним долее могут пользоваться свежими жизненными потребностями, столь необходимыми для подкрепления здоровья после такого продолжительного и многотрудного плавания; по сим причинам терять время для отыскания какого-нибудь голого островка и потом прийти поздно в Порт-Джексон было бы безрассудно, тем более что мы уже 114 дней находились в море.

Пополудни мимо шлюпа четыре раза проплыла трава каменный перелом, но нырков мы не видали, а сопутствовали нам черные и еще нового рода бурные птицы – я думаю, те самые, которых капитан Кук называет большими синими петрелями. В 11 часов ветер сделался умереннее и начал отходить к W, отчего и небо прочищалось. Ночь, от показавшейся луны, была довольно светла, а потому я продолжал курс на ONO, неся большие паруса.

15 марта. К 6 часам утра 15-го числа ветер стих и небо совершенно прояснилось, но великая зыбь от NW качала шлюп весьма сильно. К 9 часам подняли брам-стеньги и поставили брамсели. Опять появились признаки земли, нырки и много плавающей травы. Неоднократно облака близ горизонта принимали такой вид, что многим из нас казались берегом, но в скором времени мнимый сей берег исчезал. По наблюдению, в полдень определили широту места нашего 53°41', долготу 123°03' восточную, на 3,5 градуса к югу от курса капитана Фюрно.

Ясной погодой, которую доставил нам западный ветер, наслаждались мы недолго: в 6 часов вечера ветер опять задул северный и пошел дождь, а к 9 часам так скрепчал, что принудил нас убирать паруса многим скорее, нежели мы ставили оные поутру, когда все предвещало продолжительную благоприятную погоду. К полуночи находились уже под марселями, всеми рифами зарифленными, брам-реи и брам-стеньги были спущены.

16 марта. К полудню следующего дня ветер постепенно усиливался и превратился в шторм, при пасмурной с дождем погоде, и принудил нас вскоре закрепить все марсели, грот и фок и остаться под одними рифлеными триселями. В продолжение двух часов, начиная с четырех и до шести пополудни, ветер силой своей подобен был урагану, и хотя погода сделалась ясная и не было дождя, но сила ветра срывала верхи с волн и осыпала нас дождем, из одной морской воды состоящим.

В сие время казалось, что на море снежная вьюга, какие обыкновенно случаются в степях, так что при совершенно ясной погоде невозможно было видеть далее одной мили. Буря сия продолжалась до 8 часов, и тогда для уменьшения боковой качки, которую производило увеличивающееся волнение, мы поставили грот-марсель, а к 10 часам, так как ветер, отойдя к NW, постепенно ослабевал, еще прибавили парусов; продолжавшееся волнение качало шлюп весьма сильно.

17 марта. Утро 17-го, хотя не обещало ясной погоды по причине висевших над горизонтом густых облаков, но, к величайшему удовольствию нашему, около полудня они совершенно рассеялись и день сделался ясный. Такой погоды, признаюсь, ожидал я с большим нетерпением для осушения служительского платья, которое все было мокро в продолжение уже нескольких дней, и ничего сухого у них не осталось. Воздух в палубе был также очень тяжел, по той причине, что как сильная качка, так и вливавшаяся вода не позволяли ни топить камельков, ни открывать люков; но пред полуднем, к удовольствию моему, все приняло хороший вид, и больных на шлюпе не было.