Юнговскую теорию архетипов часто понимают неправильно. Необходимо проводить различие между «архетипами как таковыми», которые обычно находятся в скрытом и бессознательном состоянии, и «ар-хетипическими образами», которые суть манифестации «собственно архетипов» сознания. Архетипы не являются продуктом индивидуального опыта, они - «универсальны». Эта их универсальность истолковывалась юнгианцами или как вытекающая из структуры человеческого мозга, или как выражение своего рода неоплатонической души мира. Не отрицая возможности и того, и другого объяснения, Юнг, который претендовал на то, чтобы быть ученым-эмпириком, говорил, что он вынужден признать существование архетипов, хотя и не обладает знанием их сокровенной природы. Архетпические образы Юнга напоминают нам идею фон Шуберта об универсальном языке символов, общем всему человечеству и проявляющемуся в сновидениях, так же как и в мифах всех народов. Однако в юнговской концепции архетипы являются чем-то большим, чем универсальный язык символов: они представляют собой центры психической энергии; они обладают «нуминоз-ным» жизнеподобным качеством; и они, по-видимому, проявляются в критических обстоятельствах - или благодаря внешнему событию, или вследствие какого-то внутреннего изменения.
В качестве примера архетипического образа, высвобожденного внешним событием, мы могли бы привести переживания Уильяма Джеймса, связанные с землетрясением в Сан-Франциско в 1906 году141. Проснувшись в своей постели ранним утром, он сразу понял, что происходит, но не почувствовал никакого страха, а лишь неподдельный восторг и желание приветствовать происходящее. Далее, словами самого Джеймса:
-352-
9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология
Я персонифицировал землетрясение как постоянное индивидуальное существо... оно пришло, более того, прямо ко
Джеймс обнаружил, что другие лица почувствовали в этом землетрясении какой-то умысел, называли его жестким, склонным к разрушению, в то время как другие говорили о его смутной демонической власти. А некоторые размышляли в связи со случившимся о конце света и страшном суде. Для Джеймса землетрясение обладало скорее качеством индивидуального существа. Он приходит к следующему заключению:
Я понял после этого лучше, чем когда-либо, насколько неизбежны были для человека ранние мифологические версии подобных катастроф и какими искусственными и противными самому нутру нашего непроизвольного восприятия являются более поздние привычки, которые наука прививает нам. Землетрясение просто не может укладываться в сознание необученного человека, если только он не воспринимает его в качестве сверхъестественного предупреждения или возмездия.
Перед нами изумительный пример того, как человек переживает возникновение архетипического образа. В случае Уильяма Джеймса архетип спроецировался под воздействием внешнего события. Гораздо чаще архетипы манифестируются во взаимодействии с событиями нашей самой сокровенной жизни. Архетипы могут появляться в сновидениях; их можно также извлечь из недр бессознательного с помощью принудительного воображения или непроизвольного набрасывания рисунков. Существует почти бесконечное разнообразие архетипов. Некоторые из них, по-видимому, очень отдалены от сознания, другие находятся в более непосредственной близости, и наш долг - попытаться описать их в связи с психической структурой человека.
Юнг видит сознающее эго находящимся в точке соединения двух миров: внешнего (или пространственного) мира и внутреннего, или пси-
-353-
Генри Ф. Элленбергер
