Согласно Брейеру, фрейлейн Анна О. была привлекательной молодой женщиной, наделенной сильным характером и богатым воображением. Она была добра и отзывчива, но страдала из-за некоторой эмоциональной нестабильности. Она воспитывалась в строгой пуританской семье, и существовал некий контраст между полученным ею утонченным воспитанием и монотонной домашней атмосферой, окружавшей ее в родительском доме. Это обстоятельство вынуждало ее погружаться в мир грез, который она называла своим личным театром. Ее болезнь, по свидетельству Брейера, претерпела четыре периода:
С июля по декабрь 1880 года она заботилась о своем тяжело болевшем отце и проявляла признаки физической слабости. Эту стадию Брейер назвал скрытым инкубационным периодом.
С декабря 1880 года по апрель 1881 наступил период проявившегося психоза. За небольшой промежуток времени появилось огромное количество симптомов: параличи, конвульсии, нарушения зрения, лингвистическое расстройство; она разговаривала на каком-то лишенном грамматических правил жаргоне; ее личность претерпела расщепление на одну из нормальных, сознательных, печальных личностей и на другую, патологическую, несдержанную, возбужденную, которая иногда подвергалась галлюцинациям в виде черных змей. В течение этого периода Брейер часто навещал ее; под гипнозом она рассказала ему о своих недавних грезах, после чего почувствовала облегчение. Именно это она назвала своим говорящим лечением.
С апреля по декабрь 1881 года ее симптомы заметно ухудшились. Смерть отца 5 апреля явилась для нее тяжелым шоком. Она не узнавала никого, за исключением Брейера, которому иногда приходилось ее кормить, и разговаривала только по-английски. Ее перевезли в частный санаторий вблизи Вены, где Брейер навещал ее каждые три-четыре дня. Ее симптомы теперь подчинялись некоему регулярному циклу и облегчались посредством гипнотических сеансов Брейера. Вместо того чтобы рассказывать ему о своих грезах, она говорила ему о своих недавних галлюцинациях.
С декабря 1881 года по июнь 1882 года выздоровление происходило медленно. Две ее личности теперь четко разделялись, и Брейер мог заставить ее перейти в другую личность, показав ей апельсин. Основной особенностью раздвоения оказалось то, что ее больная личность жила во времени, запаздывающем от реального на 365 дней. Благодаря дневнику, который вела ее мать, Брейер был в состоянии проверять, что события, приходившие к ней в галлюцинациях, случались точно, день в день, на год ранее. Однажды, находясь под гипнозом, она рассказала, как испытываемые ею трудности при глотании воды начались после того, как она увидела собаку, пьющую из ее стакана. Как толь-
-92-
ко она рассказала об этом, симптом исчез. С этого времени началась другая стадия лечения. Она рассказывала Брейеру в обратном хронологическом порядке о каждом проявлении определенного симптома с точными датами, до тех пор, пока не достигала первоначального проявления и исходного события, после чего симптом исчезал. Брейер искоренял каждый симптом таким утомительным способом. Наконец, последний симптом привел ее к инциденту, произошедшему в то время, когда она ухаживала за больным отцом; случилась галлюцинация с черной змеей, Анна была подавлена и шептала молитвы на английском языке, единственном, который в тот момент пришел ей на ум. Как только ей открылось это воспоминание, исчез паралич ее левой руки, и она смогла снова говорить по-немецки. Анна решила и объявила об этом заранее, что будет исцелена в конце июня 1882 года, ко времени ее летних каникул. Затем, согласно Брейеру, она выехала из Вены и отправилась путешествовать, но потребовалось еще некоторое время для восстановления ее полного равновесия.
Современные отчеты о болезни Анны О. не подчеркивали необычные черты этой истории: во-первых, сосуществование одной личности, живущей в настоящем времени, с другой, живущей на 365 дней ранее. Во-вторых, тот факт, что каждый из симптомов предположительно появлялся сразу же после травмирующего события, без какого бы то ни было периода инкубации. В-третьих, что эти симптомы можно было заставить исчезнуть. Однако заявление о том, что «достаточно было вспомнить обстоятельства, в которых симптомы появлялись впервые» (как рассказывали об этом современные отчеты), абсолютно не соответствовало реальности. Анна должна была вспоминать о каждом случае появления симптома, сколько бы раз он ни возникал, и в строго обратном хронологическом порядке. Эти особенности превращают историю Анны О. в уникальный случай, не имеющий известных аналогов
ни до, ни после.
