Он карабкался по скобам. Теперь, когда двигатели работали, коридор корабля превратился на полуторастометровую шахту. Снизу тянуло теплом.
…Кабинетные конструкторы Гипрозвезда пораскрывали бы рты, увидев, как он решил задачу с двигателями. «Проект самосъедания звездолета» – так некогда окрестили его идею эти остряки. А он сделал. И в каких условиях: в космосе, на субсветовой скорости! Теперь пояс аннигиляционных камер силой своей тяги сам постепенно смещался вперед по корпусу «Буревестника», а стенки и перегородки опустелых топливных емкостей, вместо того чтобы висеть на корме ненужным балластом, тоже сгорали. Это изобретение позволило нарастить скорость корабля на шесть тысяч километров в секунду.
Деревья оранжереи торчали из плотной земляной стены, как дула пушек, окутанные зеленым дымом. Стефан посмотрел, удивился: кому это пришло в голову поставить подпорки под ветви? Это уже ни к чему.
«Да это же мы с капитаном – когда измеряли параллакс Г-1830!» – вспомнил он и грустно улыбнулся. Трое суток минуло с той поры, трое суток, которые перевернули их жизнь.
Стефан дотянулся до ближней карликовой яблоньки, сорвал крупное яблоко, рассматривал: оно было еще зеленовато-твердое, на прозрачной кожице проступали белые точки. Первые яблоки – их так ждали, а сейчас никто и не вспомнил. Положил в карман куртки, полез по скобам вверх.
Появились белые овалы дверей. Март остановился, перевел дыхание. Жилые каюты. Он спроектировал их наподобие люлек чертова колеса, с гигроскопичным подвесом. В них можно спокойно спать и работать даже при маневрировании.
«Теперь они не нужны, балласт». Стефан принялся ставить меловые крестики на едва заметных выпуклостях в обшивке – крышках подшипников. Ничего он не покажет на Земле. Все вылетит. Пропадет в пустоте.
Вдруг рука конструктора замерла в воздухе. Постой, а это идея!
Проектировать звездолеты так, чтобы, когда какое-то оборудование становится ненужным, его легко можно отделить и выбросить. Например, телескопы в обратном полете не нужны, да и вся обсерватория; достаточно астронавигатора.
Зачем тратить на них драгоценный аннигилят?.. Только не выбрасывать, а сжигать в камерах. Да, конечно, и это учесть в проектном запасе топлива. Это же новый принцип конструирования звездолетов, развитие того «самосъедания»!
Есть с чем вернуться на Землю, есть!
Стефан Март повеселел. «Нет, я вам не просто масса!» Ему вдруг захотелось петь и декламировать стихи во весь голос. Но он сдержал себя: в каютах спят.
В каютах не спали.
Иван Корень лежал, закинув руки за голову, смотрел в потолок.
«…лететь только троим. Тот Боливар не мог вынести двоих – а теперь упрощенный, укороченный, опустошенный „Буревестник“ не потянет шестерых. Само собой, что и для троих оставшихся время жизни будет отмерено только пребыванием у звезды; все остальное – анабиоз с редкими побуждениями для коррекции курса.
Мини-запас продуктов, воды, воздуха. Все сверх него – прочь.
И трех лишних астронавтов. Лишних!.. Куда? Как?»
Да, в Солнечной в годы их сборов и старта практиковали уже перелеты в ледяных глыбах-соленоидах, разгоняемых электромагнитными катапультами до больших скоростей. В состоянии мгновенного молекулярного анабиоза. И перехват такими же катапультами, торможение в местах финиша – у других планет и межпланетных станций. Но это в пределах Солнечной. На перелет таким способом в несколько парсек и с гораздо большей скоростью еще никто не отваживался.
«…А мы отважимся. Нам деваться некуда.
…С тех пор это дело там должно развиться, усовершенствоваться.
…Надежда именно на огромную скорость. Звездолетную. С такой скоростью в Солнечную систему естественные тела не входят. Должны засечь на подлете.
Вопрос: кто?
…Вероятности пропасть как у Г-1830, так и в ледяной глыбе в Космосе примерно равны. Хоть жребий бросай.
…Не жребий, а польза дела выберет. Мы не принадлежим себе. Не нужно и голосовать. Ясно, что лечу я, Летье и… Аскер или Март?»
Капитан заколебался. Переложил затекшие под головой ладони. Стефан был ему ближе: единомышленник и соратник еще с Земли, от замысла полета. Но физик там, у Г-1830, явно более к месту. Тем более такой.
Тони и Галина тоже не спали.
– Пусть летят к звезде… если она есть. А для нас хватит интересных дел и на Земле, правда ж, Тони? Что ты молчишь?
– Эх, искупаться бы сейчас… лучше в море. Я заплыл бы далеко-далеко. А потом жарился бы на солнышке, на песочке.
– Хорошо и просто по улицам бродить. Лица людей, разговоры и шум, дома, деревья, машины…
