– Хорошая у тебя невеста. Каждый день приходит, – врач ухмыльнулся. – Все санитарки уже от нее шарахаются: все контролирует, все знает. Тоже медик твоя Инна?
Юрий Сергеевич посмотрел на меня исподлобья: добрые серые глаза из-под густых медвежьих бровей. Я покачал головой, насколько позволял шейный фиксатор.
– Не медик, ну хорошо. Так, давай смотреть, – он надел перчатку и немного приоткрыл мне рот. Резкая ноющая боль, мгновенно дала о себе знать. Я застонал. – Потерпи немного. Челюсть быстро срастается, это хорошо. Молчать еще недолго тебе, через неделю-две будем снимать. Не сразу, конечно, постепенно.
Когда доктор осмотрел меня и вышел из палаты, распрощавшись со мной до вечера, медсестра молча поменяла пузырьки на стойке с капельницей после чего так же молча удалилась. Времени в моем распоряжении было много. Как оказалось в последующие дни – даже слишком много. Я старался не думать об избиении, но часто слова Машиного отца возникали передо мной и возвращали в те жуткие события воскресного летнего вечера. Было глупо и наивно считать этого человека невиновным, оправдывать его жесткие действия, по сути – заказное причинение вреда моему здоровью, защитой чести дочери. Он был подонком и конченным ублюдком, но я понимал, что никогда не смогу ничего доказать. Во-первых, он был полицейским, что снижает вероятность его наказания до нуля. Во-вторых, он не избивал меня, это делалось другими руками, наверняка ни одна камера не зафиксировала его мерзкой лысой башки. И, в-третьих, выдвинув обвинения, я раскручу клубок тайны, которую старательно скрывал от Инны – я был в отношениях с другой девушкой. Следовало признать, что мой враг навсегда окажется безнаказанным.
Инна пришла вечером, я был так рад ее видеть и слышать. Она осторожно поцеловала меня в нос и надолго прижала мою руку к своей щеке. Сколько счастья и нежности было в этом действии. После такого чудесного приветствия, она немного рассказала мне о событиях дня, о новом интересном проекте загородного дома, в который она сразу влюбилась, но еще больше полюбила хозяев – молодую пару с двумя золотистыми ретриверами. Затем Инна скрылась за дверью комнаты, за которую на моей «сознательной» памяти никто не заходил. Когда она вышла, в ее руках был небольшой красный тазик, я напрягся. «Что происходит, Инна?» – немой вопрос повис в воздухе. Инна, заметив мои круглые от непонимания и испуга глаза, поспешила объяснить:
– Не бойся, я тебя чуть-чуть помою, – я все так же смотрел на нее. Я почувствовал себя беспомощным, слабым и словно униженным. Инна поставила таз на стул и наклонилась надо мной. – Дань, я каждый день тебя обтираю. Лучше это сделаю я, аккуратно и бережно, чем санитарка. Не смотри так на меня.
Я сморгнул и виновато опустил глаза. В ее словах, конечно, была логика, но все же от этого мне не становилось легче. Инна подняла одеяло, и я почувствовал, как прохладная влажная губка касается моей левой ноги. Я облегченно выдохнул – ощущение было потрясающим, словно легкий ветер в знойный день. Инна ловко и быстро прошлась по левой ноге и бедру.
– Ноги все, а ты боялся. Остальное или в гипсе или забинтовано, – я с сожалением про себя признал, что хотел бы ощутить прохладу и на правой ноге.
Инна перешла наверх, протирая мои руки, она проводила сначала мокрой губкой, а затем – ласково своими пальцами, я почувствовал неистовое возбуждение, что Инна сразу же заметила.
– Так, – она деловито подошла к моему паху. Если бы я мог, я бы растянулся в улыбке. Но Инна не собиралась продолжать ласки. – Стоп. Я не уверена, но катетер может выскочить. Ты пока успокойся, а я схожу, спрошу.
Возбуждение улетучилось мгновенно, я замычал, призывая внимание Инны. Она посмотрела на меня – серьезного и, кажется, покрасневшего. Я слегка покачал головой и промычал «не надо». Вышло скверно, но Инна поняла и улыбнулась.
– Ты раньше был без сознания и не возбуждался, – она развела руками. – Хорошо, спрашивать не буду, но загуглю. Как же теперь тебя подмыть…
Инна задумалась, после чего смущенно захихикала, добавив: «Прости, мысли вслух». Она положила губку в таз и отошла, вернувшись с телефоном. Пока Инна молча смотрела в интернете что-то в духе «Как помыть член с катетером, чтобы он не разорвался от эрекции», мне пришла гениальная мысль: «Почему никто не догадался дать мне телефон, руки-то у меня не в гипсе!». Я поднял руку и потянулся к смартфону Инны. На долю секунды в памяти мелькнуло слишком мутное воспоминание о сне, где Инна в слезах бросает телефон в стену. Я не мог вспомнить каких-либо деталей, и, тем более, не мог сейчас спросить, просто отметил про себя, что это может оказаться важным.
Инна подняла глаза от экрана и с улыбкой протянула мне телефон. «Вот оно – мое средство связи!» – я ликовал внутри. Инна все поняла и открыла мне блокнот. Я начал медленно писать, на экране появилось самое первостепенное: «Я люблю тебя». Инна смущенно посмотрела мне в глаза и, мило улыбнувшись, впервые произнесла:
– Я люблю тебя, Даня.
