В «Законах», 742 а-с, Платон совершенствует спартанский подход к этой
проблеме. Он устанавливает «следующий закон. Никто из частных лиц не
имеет права владеть золотом или серебром. Однако для повседневного
обмена должна быть монета,… но она будет ценной лишь внутри страны, для
остальных же людей не будет иметь никакого значения… Для оплаты военных
походов или путешествий в иные государства — посольств, либо…
всевозможных вестников… государству необходимо… обладать действительной
по всей Элладе монетой. Если частному лицу понадобится выехать за
пределы родины, оно может это сделать лишь с разрешения властей; по
возвращении домой оно должно сдать государству имеющиеся у него
чужеземные деньги, получив взамен местные деньги, согласно расчету. Если
обнаружится, что кто-либо присвоил чужеземные деньги, они забираются в
пользу казны; знавший же об этом и не сообщивший подвергается вместе с
тем, кто ввез эти деньги, порицанию и проклятию, а также и пене в
размере не менее количества ввезенных чужеземных денег». Читая этот
отрывок, хочется спросить, не клевещут ли на Платона, называя его
реакционером, копировавшим законы тоталитарного полиса Спарты? Ведь он
здесь предвосхищает более чем за 2000 лет принципы и практику, которые в
наши дни почти повсюду приняты в качестве здравой политики большинством
прогрессивных западноевропейских демократических правительств (которые,
подобно Платону, надеются, что какие-нибудь другие правительства будут
заботиться о «действительной по всей Элладе монете»).
Следующий отрывок («Законы», 950 d-951 а) имеет, однако, уже меньше
общего с политикой современных либеральных правящих западных кругов:
«Прежде всего, кто не достиг сорока лет, тому вовсе не разрешается
путешествовать куда бы то ни было. Затем вообще не разрешается никому
путешествовать по частным надобностям, а только по общегосударственным:
речь идет о глашатаях, послах и феорах… Вернувшись на родину, эти люди
укажут молодым, что законы, определяющие государственный строй иных
государств, уступают нашим» (курсив мой).
