— В себя нужно вкладываться, Поль, — серьёзным тоном произносит Мира. — Женщины ухаживали за собой всегда, но теми способами, что были им доступны. Моя бабушка, например, бегала к подруге-медику на микротоки и дарсонваль. Использовала жир норки, огуречный лосьон и маску из картофеля. К счастью, с тех пор косметология шагнула далеко вперёд. Доказано, что ни один даже самый лучший в мире крем не может глубоко проникнуть в поры кожи, чтобы доставить важные компоненты непосредственно в ткани и запустить процесс регенерации и обновления.
Наш увлекательный разговор прерывает телефонный звонок. Подруга отвлекается, отвечает. Судя по напряженному лицу, случилось что-то из ряда вон выходящее.
— Прости, Поль, но вынуждена тебя покинуть. В ванной прорвало трубу — у соседей потоп. Тебя куда-то подкинуть?
— Нет, я ещё немного побуду. Не волнуйся.
Съев десерт и просидев в ресторане примерно полчаса, расплачиваюсь за обед и начинаю собираться.
После того, как прогуливаюсь по набережной, перехожу дорогу и по карте ищу ближайший банкомат. В мебельном попросили внести залог наличкой.
Я снимаю деньги, прячу их в сумку. Людей на улицах становится больше, как и машин. Близится час пик.
Открыв приложение, пытаюсь вызвать такси, но минимальное время ожидания — сорок минут. Это долго с учётом того, что в мебельном мне нужно быть максимум через час.
— Вас довезти? — спрашивает немолодой мужчина в кепке, выглянув из потасканного автомобиля.
Я замечаю шашки на крыше, почти ликую. Надо же, как повезло!
— Да, будьте так добры. Мне нужно попасть на проспект Мира. Какая цена?
— Договоримся, — отмахивается.
Забравшись в прокуренный салон, даю себе установку — как можно скорее последовать совету Наиля и записаться на курсы по вождению.
Водитель заводит автомобиль с третьего раза, трогается с места. Ведёт себя вроде бы дружелюбно, но барабанные перепонки жутко раздражает долетающий из динамиков громкий шансон.
«Зато не пешком», — утешаю себя.
Встав в затяжную пробку на центральной улице, нервно кусаю губы. На шаблонные вопросы отвечать больше не хочется. Мы поговорили о ценах на общественный транспорт, и о том, сколько в городе приезжих. Неужели нельзя просто взять и заткнуться?
Таксист бросает взгляд в зеркало заднего вида, неприятно усмехается. Я отворачиваюсь к окну, но он вдруг подает голос:
— Сумку давай сюда, а сама — проваливай из машины, как только остановлюсь.
Оцепенев, хочу верить, что мне послышалось.
— Глухая, что ли? — кривит лицо мужчина и вдруг показывает рукоятку ножа. — Сумку на базу, а сама — вон отсюда!
Тело резко швыряет в пот, пульс учащенно отстукивает в висках.
Дрожащими руками выполняю просьбу. Передаю сумку, берусь за ручку автомобиля. С рождением ребёнка я стала ответственнее относиться к собственному здоровью и жизни. Зная, что сильно нужна дочери.
Водитель тормозит на обочине, включает аварийку. Сцепив толстые пальцы, держит сумку. Ждёт, когда я, наконец, выберусь на улицу, чтобы полакомиться добычей.
Дальнейшие действия происходят на автомате. Я выскакиваю из салона и оказываюсь на оживлённом тротуаре. Смотрю, как водитель уносится прочь вместе с моими деньгами, документами, телефоном и ключами.
Первый порыв — позвонить Наилю. Но реальность бьёт наотмашь. Я не смогу этого сделать из-за отсутствия мобильного.
Боже.
Потоптавшись немного на месте, пытаюсь собрать мысли в кучу. В этом городе у меня никого, кроме Наиля, нет. Но муж сейчас на конференции. Вернётся поздно. Номер Миры я на память не помню, как и Насти, и Лили. Вот же гадство!
Чувствуя себя абсолютно потерянной, подхожу к простым прохожим. На мои просьбы дать позвонить откликается девушка в красном берете.
Она смотрит с опаской. Достаёт телефон, вводит комбинацию из десяти цифр и требует разговаривать исключительно на громкой связи и с рук.
Я набираюсь терпения, но когда слышу в динамике автоматический голос оператора, который сообщает о том, что мой муж находится вне зоны доступа сети — внутри всё обрывается.
— Спасибо, извините, — бормочу себе под нос.
Разгуливая по тротуару вперёд и назад, размышляю, что предпринять дальше. Я всегда считала себя собранной и уравновешенной, но оставшись без ничего — жутко паникую.
Резко развернувшись и врезавшись в случайного прохожего, сухо прошу прощения. Раздражаюсь, когда он даже не пытается меня обойти и продолжает стоять слишком близко.
— Надо же, какая встреча… — медленно тянет слова.
Я поднимаю взгляд, прохожусь по пуговицам белоснежной рубашки. И застываю, едва вижу знакомые узоры татуировки на шее.
В горле ком, настроение падает ниже плинтуса.
Наконец, посмотрев в карие глаза, злюсь, что этот мужчина снова видит меня слишком уязвимой. Как будто почти голой.
— Здравствуй, Саша.
Произношу ровно и выдержанно, а у самой сердце невольно ускоряется.
Журавлёв сужает глаза, чуть склоняет голову набок. Рассматривает долго и пристально.
— Нужна моя помощь, Полина? — интересуется, догадавшись.
