— После этого оказалось, что кое-какие плюсы в Саше всё-таки есть. Нет, ребят, если без шуток, то на самом деле этот дерзкий самодовольный мужчина оказался далеко не таким, каким я представляла его изначально. Он чуткий, глубокий, умный и неравнодушный. Он — моё всё, — на секунду прервавшись, обращается непосредственно к имениннику: — Спасибо за то, что ты есть в моей жизни.
Звучат аплодисменты и свист. Журавлёв обнимает супругу за талию, прижимает теснее. Кольцо размыкается, а я почему-то продолжаю стоять и неотрывно наблюдать сначала за нежным, а затем перетекающим в страстный поцелуем.
Пульс сбоит, когда Настя прикусывает нижнюю губу мужа. Она смеется, в глазах неподдельные искры.
Затаиваю дыхание. Внутри все кипит, когда смуглая мужская ладонь спускается с талии ниже, а пальцы несдержанно мнут гладкий переливающийся атлас в районе ягодиц.
Между супругами все прекрасно, в моей же голове — рой вопросов. Зачем? Как? И почему? Интересно, трахается Саша так же грязно и задорно, как и болтает?
В момент, когда я собираюсь с духом и пытаюсь отвести взгляд, Журавлёв отрывается от жены и смело перехватывает его. Будто знал, чувствовал…
Он слабо и иронично улыбается, опустив теперь уже свободную руку в карман брюк и впервые за этот вечер меня разглядывая.
Я замираю от неожиданности, сжимаю тонкую ножку бокала. Ощущаю захлестывающее с головой смущение, будто попалась с поличным, но стараюсь не подавать вида, что взволнована и нервничаю.
Приподнимаю бокал, салютую. Одними губами произношу: «Поздравляю». Не дожидаясь ответа, отворачиваюсь и судорожно ищу глазами кого-то безопаснее: Лилю, мужа или Миру.
Сердце в этот момент чересчур резко реагирует, пытаясь проломить грудную клетку, а раскалённое донельзя возбуждение от увиденного стремительно стекает в низ живота.
— Воды? — догадывается Наиль, когда я возвращаюсь к столу.
Плюхнувшись на стул, машу на себя руками. Жарко, щёки горят. Должно быть, они ярко-алые.
Минуту назад мы с девчонками зажигательно танцевали посреди зала.
Вытянула нас всех Мира — поочередно. Я поначалу отнекивалась и стеснялась, но затем повелась на уговоры и даже вошла во вкус.
Обожаю музыку, люблю двигаться. Длительные занятия в детстве танцами дают о себе знать — стоит только поймать нужный ритм, как меня уже не остановить.
— Да, налей, пожалуйста. Умираю от жажды.
Муж, прервав активный разговор с Артёмом, тянется за бутылкой воды. Вручив мне полный стакан, с расширившимися зрачками наблюдает, как я жадно и много пью.
Капли воды стекают по шее и подбородку. Я смеюсь, хватаюсь за салфетки. Прижимаю их к разгорячённой коже.
Наиль откидывается на спинку стула, блуждает по мне взглядом и намеренно ныряет глазами в глубокий вырез платья.
— Хочешь спросить, где мой бюстгальтер? — кокетливо прищуриваюсь.
Следует утвердительный кивок.
— Хочу.
— Платье с открытой спиной не предполагает его наличия. Будет смотреться пошло и безвкусно — так сказала Лиля.
Так же поясняю, что накладной и разрекламированный бюстгальтер, который, по идее, должен липнуть к телу, постоянно отваливался во время примерки, поэтому я сразу же его отмела.
Ловлю яркие всполохи в беспросветно-чёрных глазах мужа. Подаюсь ближе, кладу голову ему на плечо и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание.
— На тебя все смотрели, — коротко целует в макушку. — Как двигалась не только ты, но и твоя прекрасная грудь.
Тон ровный, но скрывает гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. За десять лет совместной жизни я изучила Наиля лучше, чем саму себя.
— Ревнуешь?
Воцаряется короткая напряженная пауза, которая вскоре разбавляется пробирающим до дрожи ответом:
— И да, и льстит.
— Я и моя грудь — мы танцевали исключительно для тебя, — спешу заверить.
Правда, умалчиваю, что действительно видела посторонние взгляды. Особенно тот тяжёлый, что в дальнем углу стола. Казалось, он давил своей энергетикой и пригвождал к земле. Не почувствовать было нереально. Только отбивать полнейшим игнором.
Прошло немало часов, как мы здесь. Во мне четыре бокала вина и море нерастраченной энергии. Я научилась справляться с собой и своими реакциями, не пытаясь найти логику в поступках других.
— Выйдем на перекур? — предлагает Артём.
Муж соглашается, залпом выпивая остатки виски. Притянув меня за шею, бесстыдно раздвигает языком губы. Настойчиво и пылко целует.
Во рту мгновенно ощущается терпкость крепкого алкоголя, обжигающая горло.
Я упираюсь ладонями в твёрдую грудь Наиля и шутливо отталкиваю, чтобы прекратил.
— Ладно-ладно, иди, — шепчу прямо в губы. — Обещаю, что злиться не буду.
Проводив высокую на фоне Артёма фигуру Саркиева к выходу, удовлетворённо улыбаюсь.
Муж бросил курить одним махом, когда родилась Мышка. Это было его личной инициативой — клянусь, я ни разу не заставляла. Но иногда, во время общих посиделок с друзьями, когда поблизости не было ребёнка, Наиль позволял себе чуточку больше, чем обычно.
