При всем желании я могла бы настоять и уехать на ночь домой, но, конечно же, не стану. У Наиля отличное настроение. Он… заслужил. Всё то, что имеет.
Чем ближе я подхожу к закрытой веранде, тем ощутимее ползёт по плечам холодок.
Взявшись за дверную ручку, слышу приглушённые голоса и смех.
Заглядываю в небольшой приоткрытый проём, замечая Наиля и Настю. Почему-то замираю и не могу сделать ни шага, ни вдоха.
— … на начальном этапе коммуникации с Министерством я думал, что люди из госсектора будут вести общение в стиле «сверху-вниз» и как-то усложнять работу не всегда системным подходом.
Саркиев затягивается тонкой сигаретой, сжимая её подушечками пальцев. Упираясь бёдрами о массивный стол, выдыхает дым в сторону.
— Вспомни Алентьеву, — посмеивается Настя. — Она хотела, чтобы тестирование провели уже в начале апреля.
— … причем бета.
Затаив дыхание, не прерываю беседу. Каблуки будто прилипают к полу, а густой плотный воздух забивает лёгкие. Я не понимаю ни слова из того, что они обсуждают. Саркиев же ловко подхватывает фразы.
— В целом, у нас все адекватные и понимающие, — произносит Журавлёва и, чуть понизив голос, добавляет: — Я рада, что тендер выиграла именно ваша компания.
Девушка уверенно шагает навстречу Наилю. С лёгкой улыбкой на лице прижимает пальцы к губам моего мужа, забирая тонкую сигарету.
— Это моя.
Пульс взлетает по нарастающей.
Мы взрослые люди. Зрительный контакт, ненавязчивые прикосновения и двусмысленные фразы — всего лишь способы коммуникации, за которыми могут стоять разнообразные мотивы.
Я знаю, что мой муж не перейдёт черту. Доверие — это то, на чём всегда базировались наши отношения. Основа основ, которая держала сложную конструкцию под названием «семья» долгие годы.
И, тем не менее, хочется ворваться и прекратить флирт. Показать, что этот мужчина — лишь мой.
Как сказал Наиль минутами ранее — я и ревную, и льстит. На чаше весов — поровну. Что-то похожее испытываю и я.
— Ты сегодня в роли наблюдателя? — звучит насмешливый голос за моей спиной.
Я резко захлопываю дверь и разворачиваюсь на каблуках, встречаясь взглядом с Сашей.
Весь вечер мы провели, не трогая друг друга. Именинник вёл себя со всеми девушками одинаково — приветливо, гостеприимно и радушно. В какой-то момент показалось, что так будет всегда — Журавлёв не станет меня выделять. Но стоило выйти на танцпол, как иллюзии рухнули.
Не отвечая на заданный вопрос, опираюсь плечом о холодную стену. Про себя — злюсь и психую, потому что не хотела бы, чтобы меня в очередной раз ловили беззащитной и потерянной.
— Я ждал, что ты напишешь вчера, — произносит Саша, опустив руки в карманы брюк и качнувшись с носка на пятку.
Я фыркаю и скрещиваю руки на груди. Защищаюсь, поставив блок на чересчур личные вопросы. Знаю, что бессмысленно, но вдруг когда-то поможет?
— Вчера я была занята поиском подарка на твой день рождения. Это, кстати, непростая задача. Пришлось потратить почти весь день.
Губы Журавлёва неожиданно расплываются в открытой и вполне искренней улыбке, которая прямо-таки обезоруживает.
Не зная, куда деть взгляд, опускаю его в пол. Смотрю на носы своих бежевых лодочек на тонкой шпильке и прислушиваюсь к посторонним звукам.
— Да я, знаешь ли, абсолютно неприхотлив.
Тихий бархатный голос пробирает каждую клетку и заставляет сердце усиленно качать кровь. Возможно, сильнее, чем когда-либо.
— Сказал мужчина, который потратил баснословные суммы на празднование, нанял лучших в стране диджея и повара, — проговариваю в ответ.
Саша усмехается, совершая шаг навстречу. Волоски на коже наэлектризовываются, поэтому я растираю предплечья, делая вид, что мне адски холодно.
— Ты сделаешь лучший подарок, если согласишься со мной потанцевать, — нескромно предлагает.
Вскидываю взгляд, всматриваюсь в до невозможности красивое лицо. Я бы хотела найти на нём хоть один изъян, но не могу.
Отступаю, упираясь лопатками в массивную дверь. Презираю себя за то, что могу пресечь любые поползновения в свою сторону, но не хочу. За стеной можно найти спасение. Проблема в том, что я выбираю тонуть.
— Пожалуйста, Полин, — протягивает руку, становясь по-настоящему серьезным.
Я смотрю на длинные пальцы, серебристый ремешок часов. Невольно плыву ниже, вспоминая неуместную фразу.
Как стереть это из памяти?
— Я натанцевалась, — неуверенно, но отказываю.
Вероятно, я гораздо пьянее, чем казалось изначально. Баланс нарушается, внутри настоящий раздрай. Меня попросту ведёт.
Прикосновения к запястью не ощущаются критичными, но кожу слегка жжёт, когда наши с Журавлёвым пальцы встречаются.
— Изменникам отказывать нельзя, Полин.
Медленный трек давно закончился, пока мы болтали в коридоре, но Журавлёва это не останавливает. Он подходит к диджею и заказывает новый.
Быстрая ритмичная музыка резко сменяется плавной и чувственной.
Люблю эту песню, но вслух не скажу, что попал в цель.
Гости в недоумении. Переглядываются и, конечно же, не спорят с именинником. Часть возвращается к столу, а остальные образуют пары и продолжают танцевать.
