Папа поднял Стефу, поднял Захара, попытался поднять рюкзак, но не смог. Стефа вывернулась, чтобы поцеловать его в щеку, папа разжал руки, не удержал равновесие…
– Мама, присоединяйся, – закричала Стефа.
Тетя Карина стояла на лестнице и с интересом наблюдала как ее муж и дети ползают на четвереньках на пороге и умирают от смеха.
– Одежду всю воооон в тот ящик, я завтра посмотрю, может, не обязательно все выбрасывать, – сказала она. – Вы чего больше хотите: есть или спать?
– Есть! – хором сказали мужчины.
– Не сомневалась, – вздохнула тетя Карина. – Когда вам надоест ползать, жду вас на кухне.
А потом Захар понял, что кровать – это величайшее достижение человечества. Но подумать об этом не успел – вырубился на лету.
Захар сидел на краешке маминой постели и старался не раздражаться.
Он соскучился. Очень. Но рядом с ней он как будто замораживался изнутри. Все живое, все интересное рассказывать было нельзя, это вызывало или осуждение или слезы. А поскольку все, что с ним происходило последнее время, было интересно, приходилось угрюмо молчать, глядя на часы.
Мама выглядела плохо. Она была бледной и осунувшейся. Она жаловалась, что болит нога, что соседка по палате уже может ходить и вчера даже выходила на улицу, а она еще нет. Ей еще лежать и лежать.
Соседка по палате как раз впрыгнула в дверь, весело помахала разрисованной ногой и упрыгала обратно.
– У нее перелом проще? – спросил Захар.
– Ой, нет, что ты, – всплеснула руками мама, – у нее что-то ужасное и со смещением.
Захар давно подозревал, что врачи темнят, и сейчас окончательно в этом убедился. Все вокруг уверяют, что «ничего страшного», а человек лежит больше месяца. Так не бывает!
– Ладно, сынок, – вздохнула мама, – ты иди уже. Тебе, наверное, со мной скучно.
Захар глянул на часы. Он вчера набрался наглости и позвонил дяде Мише, и теперь нужно было дождаться назначенных им пяти часов. Дядя Миша обещал приехать и посмотреть снимки. Осталось продержаться полчаса.
– Да нормально, – сказал Захар. – Ты сама расскажи что-нибудь. Как тут у вас… Что вы тут… Как тетя Оля?
– Ой, она так за меня переживает, так переживает… – запричитала мама.
У Захара потеплело на душе. Он не очень любил тетю Олю, особенно после ее шокового звонка с сообщением, что мама в больнице. Но хорошо, что есть человек, который переживает.
– Часто она к тебе приезжает? – спросил он.
– Ну что ты, она же очень занята, – объяснила мама. – И ехать через весь город…
Уже через три минуты рассказа о том, как непросто живется тете Оле, Захар затосковал. Ходячая проблема. Как только мама с ней общается!
В пять минут шестого дядя Миша вошел в палату со снимками в тонких руках. Белый халат сидел на нем безукоризненно, без единой складочки. Гость кивнул маме, пожал Захару руку.
Захар вспыхнул как спичка.
– У вас прекрасная динамика, – сказал дядя Миша, – вам уже неделю как можно ходить.
– Да, доктор, – покорно сказала мама.
– Есть специальные упражнения, их нужно будет делать каждый день. Вам об этом говорили?
– Да, доктор.
– Вы делаете?
На глаза мамы навернулись слезы.
– Вы делаете? – жестко спросил дядя Миша.
Мама разрыдалась.
Захар кинулся ее обнимать.
– Я не хотела тебе говорить, – всхлипнула мама, – но я все равно ходить больше не смогу. А эти упражнения… Эти врачи… Зачем я буду мучиться, если все равно не смогу…
– Послушайте, вы вполне в состоянии…
Мама заплакала еще безнадежнее:
– Не нужно меня утешать…
– Так, – перебил мамины всхлипы дядя Миша, – Захар, иди погуляй.
Тон у него был, как тогда, в походе. Захар подчинился беспрекословно.
Он поболтался по холлу, а потом спустился на парковку, где в машине ждал папа.
– Ну, как она? – спросил отец, не отрываясь от планшета.
– Говорит, что не будет больше ходить. И вообще. Страдает.
Папа нахмурился и выудил смартфон из барсетки.
– Алло, Миш… Что там? – долгая пауза. – Понятно.
Отец нажал кнопку отбоя с таким видом, как будто раздавил вредное насекомое.
– Все у нее будет нормально! – сказал он резко. – Миша грозится поставить ее на ноги за неделю. Максимум две.
– А он сможет? – обрадовался Захар.
– Он людей с компрессионным переломом позвоночника в строй возвращал.
Захар не знал, что такое «компрессионный перелом», но по папиному тону понял, что дядя Миша неимоверно крут.
– А пока, – продолжил отец, – я ей найму домработницу. И круглосуточную сиделку.
– Круглосуточную? – напрягся Захар. – А где она спать будет? У нас всего две комнаты… В мамину она точно не поместится.
– Слушай, – у папы был такой вид, как будто он наконец решился на что-то важное, – давай ты у нас поживешь. Тебе же твоя комната нравится?
Захар неуверенно кивнул.
– Отлично. Значит, заедем сегодня к вам, перевезем твои вещи.
– Какие вещи?
– Ну… одежду, учебники… Или учебники ты в школе получишь? Кстати, рядом с нашим поселком отличная школа, будешь учиться там. Я уже договорился.
У Захара слегка зазвенело в голове.
– А мама? – спросил он.
– Я же говорю, – отец стал слегка раздражаться, – пока за ней присмотрят, а потом она на ноги станет, сама о себе заботиться сможет.
