— Естественно, я думал, что ребенок, родившийся у нас, мой. Когда мы узнали, что он безнадежно слабоумный, Элис оказалась не в состоянии перенести свою вину в этом, и ее ум начал потихоньку сдавать, пока несколько лет назад она не покончили с собой. Мне долго пришлось ждать, пока наступит ваш черед. Твой, Грэга и Арта. Голос непринужденно рассмеялся. От таких ублюдков, как вы трое, не избавишься так просто, да чтобы еще самому остаться прикрытым. Мне пришлось перебраться в ваш район из другого штата, познакомиться с вами лично, изучить вашу жизнь и привычки.
В правой руке Кена резанула боль. Он до того сжал ружье, что руку свело судорогой. Какого черта, кто это? Элис Ренник была много лет назад. И они же не убили ее. Конечно, групповой секс был не для нее. Она пыталась предъявить иск, но ушла ни с чем. Этот парень — просто псих. Ведь не убивают же только из-за того, что вдруг узнают, что твою жену когда-то, до того как ты был женат на ней, пропустили через группочку.
Голос продолжал:
— Наконец, в прошлом году я прослышал про ваши охотничьи развлечения. Я последовал за вами сюда и видел вас с этим парнем-блондином и девушкой. И обнаружил, что вы все еще занимаетесь тем же самым. Вновь то же, что и с Элис. С охотой, как с дополнительным удовольствием, — Просто никак не можете прожить без этого, да?
Кен почувствовал, что с его губ снова готов сорваться крик: «Мы же не убивали Элис — она сама убила себя!». Но он остался нем.
Что-то было в этом голосе, что он припоминал. Что-то раздражающе знакомое. Он слышал его и раньше. Когда? Недавно?
Голос говорил спокойно, словно беседуя:
— Смешно, не правда ли? Самый первый раз, вы только за него и вляпались, — голос сделал паузу. Потом сказал: — А сейчас и ты умрешь за это, как Грэг и Арт. Я прикончу тебя, — и он замолк.
Порыв ветра захлопнул дверь. Птичка сорвалась и улетела. Другой порыв, дверь раскрылась. Кен ощутил этот ветер нижней частью спины, где он весь покрылся потом. Вот теперь он знает причину. И он там, в темноте хижины, тот, кто говорит.
Неожиданно голос начал вновь:
— Доброе утро, Кен. Это конец пути, я думаю. Выстрел был мой. Мне кажется, пора нам перейти к делу и перестать бродить вокруг да около. Помнишь, тогда в колледже Элис Ренник?
Кен понял что это запись. Где-то в темноте хижины, говорил магнитофон. Магнитофон, которым воспользовались, чтобы отвлечь от самого человека.
Боже всемогущий, но где же сам охотник?
Здесь. Прямо за ним. Некто, приставивший ружье к его затылку. Всхлипывание вырвалось у Кена бесконтрольно. Он резко развернулся.
— Нет!
Позади никого не было, ни человека, ни ружья, только прикосновение обломанной ветки.
Голос из хижины продолжал свой монолог, почти дружелюбно.
— Мне долго пришлось ждать, пока наступит ваш черед, твой, Грэга и Арта. От таких ублюдков, как вы трое, не избавишься так просто…
Прочь, вот и все. Не задумываясь. Не давай ему времени появиться. Просто сматывайся.
Кен начал быстро двигаться, пытаясь держаться пониже и вертеть головой. На него могут напасть в любую минуту, из любого места, А он лежал там, как бойскаут, слушая, пока его охотник пользовался временем, чтобы установить и подготовить ловушку. Чертов придурок! Идиот!
Но где же он, черт подери?
Он дошел до озера и остановился. Слов уже нельзя было разобрать, но он еще слышал записанный голос, изредка уносимый порывами ветра, ворошившего листьями и потрескивающего холодными-голыми ветками.
Но где же он сам?
Внутри хижины? За ней? Через опушку, в кустах? Снова на вершине утеса?
Ладно. В эту игру могут играть двое. И вызывающая железная решимость унесла прочь леденящий страх. С огромной осторожностью он пополз назад через кустарник, к лесопилке.
Когда он достиг самой ближайшей к восточной стороне лесопилки точки, он задержался, оглядываясь назад, чтобы удостовериться, что за ним не следуют. Потом он набрал дыхания, поднялся и побежал.
— Не было ни треска ружейного выстрела, ни острой боли, ни гигантской руки в виде пули, которая протянулась бы, чтобы свалить его с ног. Чудом он добежал до лесопилки и прижался к земле возле грубого камня ее фундамента. Ему просто не верилось: он оказался прав. Никто не нападал на него здесь. Он в безопасности. По крайней мере, на какое-то время.
Он приложился глазом к щели в потрепанной деревянной стенке присматриваясь к внутренностям лесопилки. Он ничего не увидел. Только плоское пространство прогнившего пола и в дальнем углу темный силуэт давно безжизненного ржавого парового механизма.
Там он и хотел находиться, позади, среди этого железа, где он сможет ждать и присматриваться. Где он имел бы маленькую крепость, которую мог бы время от времени покидать, чтобы обследовать прилегающие пустыри и потом возвращаться.
А на ночь, может быть, вниз, в машинную комнату, куда всегда забирались девчонки. Крыс он вполне мог перенести.
Он попробовал ближайшую от себя планку в стене, просто средних усилий проверочный рывок. Сломать можно, но треск выдаст его. Придется обойти до ближайшей двери, которая находилась с северной стороны.
