– Это как в школу?
– Почти, – улыбаюсь.
На лестнице слышатся шаги. В дверном проеме появляется сначала кудрявая черная голова, потом сама Анечка.
– Вот вы где! Мама пончики заказала. Я вам притащила, – она протягивает коробку и устраивается рядом с нами.
Пару минут мы, молча, жуем пончики.
– Вообще-то есть в кровати нельзя, – серьезно заявляет Анечка, сосредоточенно уплетая.
– А почему ты тогда ешь? – спрашивает Тоня, обеспокоенно поглядывая на свой пончик, опасаясь, что сейчас его отберут.
– Потому что Васька разрешил. Он же старший. И вся ответственность на нем. Хотя он у нас не очень авторитетный. Я слышала, как мама по телефону сказала папе, что его завтра к директору вызывают. Ужасно! Я бы с ума сошла, если бы меня вызвали.
Почему-то от этого ее «с ума сошла» мне становится легче.
***
***
Петр Иванович – наш директор – ждет меня, повернувшись спиной к окну. Мне как-то не по себе заходить и не видеть его лица.
– Здравствуйте!
– А, Василий! Проходи, садись.
Я сажусь. Пару минут он молчит. Потом неожиданно произносит:
– Имя у тебя хорошее.
Я задумываюсь. К чему это он?
– Да, – говорю, – с именем Вам не повезло еще больше, чем мне. Извините, – добавляю спешно.
Директор улыбается. По-моему, совсем не обиделся.
– Я думаю, что ты понимаешь, зачем я тебя позвал. Мы уже успели с педагогическим коллективом предварительно обсудить вчерашний инцидент.
– И как?
– Плохи твои дела, Василий. Настаивают на исключении. Не все, конечно. Есть у тебя и рьяные защитники.
Молчу. В детстве родители часто говорили мне, что когда я вырасту, то стану сварщиком. Даже кличку придумали – «Вася-сварщик». Сглазили, видимо.
– Как Алена? – вдруг спрашивает он
– Хорошо, в смысле н-нормально, – от неожиданности даже начинаю заикаться.
Директор некоторое время смотрит в окно. Потом произносит:
– Хороший обзор тут у меня.
Я выглядываю из окна. Во дворе копошится школьный муравейник. Кто-то бредет, понуро свесив голову, кто-то скачет вприпрыжку. Курят, целуются, дерутся – все как на ладони.
– Аленка у вас хорошая девчонка. Представляешь, в школу одна пришла устраиваться, без родителей. Я подхожу к кабинету, смотрю – она сидит. Я спрашиваю: Это что у нас за птица? – Она отвечает: Надеюсь, что не воробей. – Исключать я тебя не буду, – добавил он, опять резко сменив тему.
– Ну, я пойду? – спрашиваю неуверенно.
Он кивает и снова отворачивается к окну.
***
Аленка ждет меня у кабинета. Я обнимаю ее. Первые пару секунд это простое дружеское объятие, даже нет. Это простое объятие-облегчение. Но уже через мгновение я замечаю ее спину. У нее очень худенькая спина. Настолько, что ее почти невозможно поймать моими руками. И от этой неуловимости, хочется сжать ее сильнее. И глаза совсем близко: Серо-зеленые с яркой голубой каемочкой вокруг зрачка. От этой каемочки кажется будто в них светятся маленькие звездочки. Эти звездочки – это все, что я вижу. Мне очень хочется ее поцеловать, и я наклоняюсь к ней. Как только шевелюсь, звездочки исчезают, и мозг начинает работать. Я отстраняюсь и говорю:
– Не исключили.
***
В понедельник Аленка не приходит в школу. Весь первый урок сижу, как на иголках. «Я обидел ее. Она больше никогда не придет. Она не будет со мной разговаривать, как с Пашкой». На перемене не выдерживаю – пишу сообщение: «Где ты? У меня аутофобия». Приходит ответ: «Заболела. Можешь зайти после уроков».
Аленка живет совсем недалеко от школы. По пути я захожу в магазин, покупаю банку сгущенки. От горла – лучшее лекарство.
Поднимаюсь в квартиру. Нерешительно мнусь у обшарпанной двери. Звоню.
– Заходи, открыто, – кричит Аленка откуда-то из глубины квартиры.
Вид у нее, честно говоря, так себе. Сидит на кровати в пижаме, с шарфом вокруг шеи. Нос распух.
– Не люблю, когда молодые люди видят меня в таком виде. Но как я поняла вчера, тебя я с этой точки зрения не интересую. Так что, давай, заваливай.
Мне хочется сказать, что очень даже интересует. Вместо этого произношу:
– Я сгущенку принес. Помогает от горла.
– Сгущенка – это очень хорошо. Я как раз не ела ничего. Открой, а? Открывашка на кухне.
Возвращаюсь с открытой банкой, двумя ложками и чашкой чая.
– Я немного у тебя похозяйничал.
– Давай фильм смотреть.
Мы ложимся на животы, лицом к открытому ноутбуку. Смотрим «Хорошо быть тихоней». Люблю это кино. По-моему, это тот редкий случай, когда фильм выигрывает у книги. Может потому, что снимал автор.
Успеваем посмотреть около половины, когда в дверь раздается звонок. Вопросительно смотрю на Аленку – она пожимает плечами.
Иду в прихожую – открываю. На пороге стоит рослый темноволосый парень. На вид – лет двадцать. Некстати думаю, как хорошо, что я достаточно высокий: можно смотреть ему в глаза – не хотелось бы пялиться снизу вверх. Почему-то я сразу так подумал, что это не просто знакомый или брат.
– Аленка дома? – гость с интересом меня разглядывает.
Я, молча, машу рукой – заходи, мол.
