Комкор Я. В. Смушкевич разрешил отдельной эскадрилье И-153 Грицевца вылететь навстречу японцам. Ведущим шел Грицевец, справа — Смирнов, слева — Коробков; второе звено: Викторов, Орлов и Писанко, третье: Николаев, Смоляков, Акулов.
Смушкевич был уверен, что эскадрилья Грицевца справится с японцами. Кроме того, в районе Хамар-Даба дислоцировался 56-й истребительный авиаполк, который, в случае необходимости, готов был прийти на помощь. С командного пункта хорошо видели, как в ослепительном июльском небе, празднично сияя белизной, в безупречном строю поплыла к переднему краю эскадрилья «чаек». Навстречу им шло около двадцати серых И-97.
Грицевец развернул эскадрилью назад и начал уходить вверх. На земле недоумевали. В чем дело? Неужели Грицевец не примет бой? Лишь Я. В. Смушкевич, наклонившись к Г. К. Жукову, спокойно говорил: «Все идет по плану».
Японские истребители, бросив бомбардировщики, устремились в погоню за нашими истребителями. Когда расстояние сократилось, Грицевец подал команду к бою.
Японцы приняли советские «чайки» за сравнительно тихоходные И-15 и, видимо, ожидая легкой победы, ринулись в атаку. Между противниками было уже меньше километра, как вдруг все «чайки» по команде Грицевца одновременно убрали шасси и приобрели большую скорость. Японцы растерялись. «Чайки» быстро расчленили боевой порядок японцев и в течение считанных минут сбили четыре И-97. Остальные японские машины начали удирать в направлении озера Узур-Нур. Вдогонку им полетели реактивные снаряды. Запылал еще один вражеский самолет. Но преследовать было нельзя: рядом государственная граница. Наперерез японцам спешила эскадрилья И-16, она и продолжила бой.
Через несколько дней японская газета «Оомиури» опубликовала сообщение, что у «красных» появился новый истребитель И-17 и что в первом же бою они, японцы, сбили 11 новых самолетов. Сообщение было настолько неправдоподобным, что поразило самих японцев. Начальник бюро печати Квантунской армии Кавахара за опубликование ложных и хвастливых сообщений о мнимых успехах японской авиации был смещен со своего поста и заменен полковником Вато.
В последние дни июля на фронте наступило затишье. Японцы заняли оборону южнее Больших песков, по скатам высоты «Зеленой» и сопки Песчаной и далее на север через речку Хайластын-Гол. Они закопались в землю, исчертили сопки ходами сообщений, блиндажами, окопами. Сопки превратились в крепости.
На железнодорожных станциях Халун-Аршан и Хайлар, расположенных недалеко от передовой, выгружались все новые и новые пехотные батальоны, противотанковые батареи, конные полки. Японцы выбрали очень выгодное место военных действий: все у них было под рукой. Недалеко стояла наготове, ожидая приказа Итагаки, миллионная Квантунская армия, предназначенная для захвата советского Дальнего Востока.
Советское командование прекрасно знало, что делается в стане врагов. Каждый новый окопчик, каждая новая пушка, как бы тщательно ни были они замаскированы, засекались летчиками специально созданной особой разведывательной эскадрильи. Каждое звено ее отвечало за определенный участок фронта и осматривало его утром, в середине дня и вечером.
Почти всегда воздушные разведчики вылетали под охраной истребителей из полков Кравченко, Куцевалова, Забалуева и «чаек» Грицевца.
На земле было затишье, а в небе становилось все беспокойнее. Завязывались ожесточенные воздушные сражения. Действиями в небе японцы пытались отвлечь внимание от своих огромных наземных приготовлений к наступлению.
Командование высоко оценило боевую слаженность отдельной эскадрильи «чаек». За все время июльских боев они не имели потерь. Возможно, по этой причине, а может быть, благодаря настойчивости Грицевца, эскадрилье разрешили вести бой без ограничения границы. Комэск пользовался большим авторитетом и огромной любовью у летчиков. Только возраст мешал называть его «батей», как зовут любимых командиров.
Асы умели не только воевать. И о проказах их много говорили. Однажды, возвращаясь с боевого задания, самолеты садились на аэродром в густом тумане. Летчик Николаев «промазал» и приземлился в степи, в полутора километрах от летного поля. Подняться и долететь «до дома» ему мешал туман. Пришлось включить фары и медленно рулить до аэродрома по степи.
— Встретим Николаева с музыкой, — предложил Сергей. — Айда на кухню за инструментами.
Несмотря на сопротивление повара «позаимствовали» кастрюли, миски, поварешки. Оркестром «дирижировал» майор Грицевец.
16 августа Сергей докладывал в штабе данные разведки. Там он узнал от маршала Чойбалсана приятную новость. Вернувшись к себе в эскадрилью, радостно сообщил товарищам:
— Друзья! Народный хурал Монгольской Народной Республики наградил большую группу летчиков монгольскими орденами… С монгольским орденом Боевого Красного Знамени можно поздравить тебя, Коробков, и тебя, Смирнов, и тебя, Орлов, и тебя, Николаев, и тебя…
— Кто еще награжден?
— Конечно, майоры Кравченко и Забалуев, старшие лейтенанты Рахов и Скобарихин. Все не запомнил…
— Что ж ты о себе умалчиваешь?
— Что обо мне? Куда вы, туда и я…
