Исходя из некоторой расплывчатости, свойственной терминологии, относящейся к сфере морали, сделана попытка понять, каким образом возникло то, что скрывается за таким основополагающим термином как «душа». Для этого нами рассмотрены такие понятия как страдание и сострадание, добро и зло, неудовлетворенность и отчуждение. Выявлена их причастность к процессу становления морали в социуме. На основе этого произведено разделение понятий душевного и духовного, души и духа. Показана фундаментальная роль неудовлетворенности в становлении культурной и практической деятельности в обществе. Произведено разделение неудовлетворенности на три категории: физиологическую, душевную и эстетическую и дана характеристика каждой из них. Сделан вывод о том, что изначально душевные движения психики есть производные нашей отчужденности от социального окружения и являются результатом стремления преодолеть это отчуждение и слиться с ним (социумом) и с тем, что является ценным для него.
Душа болит… О чем? Не знаю!
Но сам не свой сегодня я.
И странно мне: она моя,
А мучит – словно бы чужая.
И. Бехтерев
Введение
Артур Шопенгауэр в работе «Об основе морали» утверждает, что
«…действительной основой всякой
является сострадание, которое
«…имеет исконный и непосредственный характер…» и «…заложено в самой человеческой природе…». (Там же, стр. 209).
Но так ли это на самом деле? Если бы это было так, то почему тогда не все члены общества и не в одинаковой степени способны к состраданию; почему тогда ребенок становится способным к состраданию только в том возрасте, когда он сам пройдёт через ощущение, осознание и оценку собственных страданий и испытанных несправедливостей со стороны окружающего мира; почему тогда мы так малоспособны сострадать человеку, понёсшему заслуженную кару или человеку, к которому мы испытываем чувство зависти, не говоря уже о ненависти; и почему тогда, в конце концов, в мире так много зла и ненависти и так мало добра и сострадания? (Можно было бы, кстати, заметить, что греки времён Античности не слишком-то ценили сострадание и даже не включали его в канон таких общепринятых добродетелей как справедливость, мудрость, рассудительность, мужество и т. д.).
Может быть, всё-таки не сострадание послужило тем основополагающим камнем, на котором впоследствии стало возводиться здание морали? Как-то с трудом верится, что человек вдруг ни с того ни с сего приобрёл способность отождествляться с человеком страдающим и брать на свои плечи часть его забот и страданий. Не таким уж «бескорыстным» существом он являлся во все времена, тем более в ту далёкую пору, когда происходило становление морали в человеческом обществе. Скорее всего, ближе к истине оказался киник Диоген, который, по свидетельству Диогена Лаэртского, на вопрос, почему нищим дают милостыню, а философам нет, ответил, что причина проста: нищими люди могут стать всегда, а вот философами вряд ли2. То есть люди сострадают порою не совсем уж бескорыстно.
Думаю, мы нисколько не погрешим против истины, если для начала допустим, что развитие морали в человеческом обществе происходило посредством внедрения в духовную жизнь комплекса таких позитивных понятий и чувств как справедливость, вина, сострадание и т. д. И попытаемся всё-таки в следующем разделе, хотя бы в общих чертах, проследить истоки и взаимосвязи моральных чувств в процессе их развития.
1. Через страдание к морали
Можно было бы без особой натяжки предположить, что в начале социальной жизни первобытного человека было только «зло» (читай «агрессия»), так как жизнь всецело была посвящена борьбе за выживание. «Добро», как противоположность «зла», было ещё не «по карману» человеческому сообществу. Слишком большая это роскошь, о которой оно, возможно, даже и не имело представления. Как не имели мы понятия о микро и макро-мире до изобретения соответствующих приборов, так и человек в те времена ещё не имел понятия о добре, потому что в жизни он никогда не встречался не только с проявлениями добра, но и с представлением о нем. В обществе действовало право сильного и если бы было по другому, сообщество людей просто не выжило бы. Зло было естественным актом взаимоотношений в первобытной орде.
Инстинкт и безграничный эгоизм – вот и вся мораль тогдашнего общества. Это даже нельзя назвать моралью, поскольку животному миру вряд ли свойственна мораль. А поскольку господствовало зло, то неизменным спутником его было страдание, которое, будучи поначалу только физическим, с постепенным одуховлением человека стало приобретать свою душевную составляющую, сыгравшую в дальнейшем существенную роль как в формировании морали, так и в становлении человека разумного через его социально-материальную деятельность, о чём речь пойдёт в следующем разделе.
Для начала следует помнить, что зло, по своей природе, всегда переизбыточно и не будь оно таковым, жертва зла могла бы вполне оспорить его успех. Это, во-первых. И, во-вторых, все добрые чувства человека развились от чрезмерности недобрых чувств, как реакция на них. Как человеческий организм реагирует предупредительным и целительным повышением температуры на внесение инфекции, так и всё позитивное в человеке – с точки зрения морали – от его негативности. Как верно заметил Ж. Батай:
«В основе добродетели заложена наша способность разорвать цепи добродетели»3.
И эта способность базируется в основном на изначальном стремлении человека к удовлетворению своих эгоистических потребностей. Вот почему мы полагаем, имея в виду животное происхождение человека и избыточность зла, что «вначале было зло»: человек это не ангельское изобретение, а продукт животного мира, где действуют жестокие – с нашей точки зрения – законы выживания и сохранения рода. На самом же деле человек медленно взбирался по лестнице морали, ступая попеременно «ногою» зла и «ногою» добра.
