– У вас нет чая, и вообще ничего из продуктов, – вырвалось у меня, хотя, наверное, следовало об этом и промолчать.
У меня в голове не укладывалось, как это так, взять и оставить пустой холодильник. Люди не бедные, в чем же проблема? Потом я узнал, что в прошлом году Сергей Сергеевич, оставшись один, швырялся продуктами в прохожих, так сказать, кормил, угощал. Поэтому-то все и подчистили, оставляя его одного.
Известие об отсутствии продуктов Сергей Сергеевич воспринял спокойно.
– Сходи, пожалуйста, к соседке, – сказал он. – Займи чая, хлеба, сахара и молока. Скажи, что я потом отдам. Если будет кобениться и говорить: «Адам триста лет жил», то можешь плюнуть ей в лицо.
Само собой, я пошел и купил все это на свои деньги. Да кроме заказанного, купил еще и картошки. Сергей Сергеевич понял, что я ходил в магазин, но вместо того, чтобы предложить финансы, он сказал:
– Я устрою тебя на хорошую работу, там ты будешь получать приличные деньги, и тебе ничего не придется делать. Вот, Дмитрий, костюмы есть, а счастья – нет, – он вдруг горько заплакал и сквозь слезы и сопли промычал, – ты верующий? Я хочу креститься, а крестного у меня нет. Вот такая беда.
– Если хотите, я могу быть вашим крестным, – растерянно сказал я.
Он разом перестал плакать и в словах моих, услышав какую-то ловушку, подвох, корыстный умысел, стал тут же уверять, что все на самом деле хорошо.
– Да нет, не надо. Крестных полно, только свистни, сбегутся. Я вот им, сволочам, выбил огромную площадь под медицинский центр, а они сдали все в аренду. Напустили продавцов автомобилей, валютные обменники поставили и ничегошеньки медицинского. Вы же меня подводите, говорю, любая проверка из Госкомимущества… Спросят, кто дал разрешение? Почему не по назначению используете? Не понимают люди. Я им говорю: «Не понимаете слов, на вашем месте будут работать другие». Орать стали. «Не глухой, – говорю, – тише».
Сергей Сергеевич вдруг замолчал, прислушался, встал, прошмыгнул в ванную, там намочил тряпку и стал ею мыть пол.
– Ненавижу пыль, грязь, ненавижу, – приговаривал он. – А костюмы у меня шикарные, скажи, Дим? Очень красивые. Их бы накрыть целлофановой пленкой, чтобы моль не ела, да пыль не садилась. Они просто прекрасны, просто восхитительны. Давай, пойдем, повесим их обратно в шкафы. Я бы их и на ночь оставил, но боюсь.
– Тут из одного костюма выпало удостоверение сотрудника милиции, – сказал я, подавая ему красные корочки.
– Это… Никому не говори. Это разрешение на ношение оружия.
Он спрятал удостоверение и дополнительно выпил водки. После чего меня просто замучил.
– Свари картошку, помни ее, подай, помой тарелку и кастрюлю. Дай руку, а то я иначе не засну. Я скоро умру, Димка, у меня обнаружили метастазы, а это конец. Не хочу умирать, боюсь. Была у меня первая жена, был ребенок, болел болезнью Дауна, слышал о такой? Я его очень любил. Он умер в три годика. Ты верующий? Как думаешь, на том свете страшно? Я не боюсь, потому, что делал и делаю одни только добрые дела. Телефон не поднимай, звонят одни просители. Все им дай, дай, дай. Какие же подлые люди. А ты хороший, ты добрый, я тебя люблю.
Он весь затрясся и полез целоваться в губы, я отстранился от поцелуя.
– Ты не подумай, что я пидорас, – принялся оправдываться Сергей Сергеевич. – Я их сам ненавижу. Но будь я женщиной, я бы замуж за такого, как ты, пошел. Ты не предашь, не бросишь, я людей знаю. Дай руку. Какая у тебя сильная энергетика. Не уходи. Не уходи, пока я не засну. В доченьку мою втюрился? Дерзай, дерзай, я только «за». А если найдешь другую, у которой сиськи побольше, смело бросай ее, я не обижусь. Ой! Ой! Кольнуло! Ой, плохо! Дмитрий, я тебя умоляю, займи, займи у соседки, сбегай за водкой. Я потом отдам. Сбегай, а то умру, а то погибну, если сейчас не выпью.
Я медлил, не знал, что и делать, Сергей Сергеевич не унимался:
– Сходи, милый, я тебе отслужу. Не обслужу, а отслужу, как серый волк Ивану Царевичу. Давай, сходи, а то подохну.
Делать нечего, сходил я в магазин, принес ему бутылку. Он ее выпил и снова полез целоваться. Я снова уклонился, и он снова ударился в красноречие:
– Да ты не бойся, я не голубец. При моей-то должности их столько вокруг вертится. Все хотят быть поближе к власти. Бывало, засыпаю и не знаю, с кем. Потом оглянусь за спину, как дам локтем по зубам, сразу отстанут.
Я не ночевал у Сергея Сергеевича.
Как-то пришел утром рыб кормить, вонь стоит по всей квартире. Не добежал хозяин до туалета, все осталось на полу. Причем, не в одном месте, а по всему коридору. Сил прибраться у него не было. Он взял и прикрыл это безобразие газетами. Сам ходил голый, в халате, с незапахивающимися полами. Видно было, что стыдно ему, но и сделать ничего не может. Руки дрожат, трясется весь. Попросил сбегать за бутылкой. «А то умру». Мне страшно было оставлять его одного в таком состоянии, позвонил соседке по лестничной площадке, толстой хамоватой бабе с низким голосом, попросил присмотреть за ним, сам побежал за бутылкой.
