Я сидела на скамейке, стиснув зубы, пока он наклонялся передо мной, усаживаясь на корточки. Его пальцы скользнули к шнуркам моего кроссовка, и я резко отдернула ногу - слишком резко. Боль тут же пронзила лодыжку, заставив меня сжаться.
- Не двигайся, - прохрипел он, не глядя.
Его руки снова обхватили мою стопу, на этот раз тверже.
Я чувствовала каждый его вдох, каждый сдвиг мускулов под футболкой, когда Максим аккуратно развязывал узел. Тепло от его ладоней проникало сквозь тонкий материал носка, заставляя кожу под ним гореть.
Я уставилась в потолок, стараясь дышать ровно.
Это ведь просто помощь. Ничего больше. Если бы Леднёв попал в подобную ситуацию, я ведь тоже бы ему помогла…
Но потом его большой палец провел по своду моей стопы, и по спине пробежала хлесткая обжигающая волна. Я впилась ногтями в край скамьи, чтобы себя не выдать.
- Тут душно, - он чуть сжал пальцы вокруг моей пятки, снимая обувь.
Взгляд Максима скользнул вверх по моей ноге, к оголенному колену. Я тихо кашлянула, опуская глаза.
- Спасибо. Правда, спасибо…. Но дальше я сама…
Проигнорировав мою просьбу, Леднёв уже брался за второй кроссовок, его мизинец намеренно задевал лодыжку, медленно, будто проверяя меня на выносливость, пока мое сердце бешено колотилось где-то в горле.
Тишина в раздевалке стала вязкой, почти осязаемой.
Он всё ещё сидел передо мной на корточках, его пальцы теперь обнажали вторую ногу, снимая кроссовок с преувеличенной медлительностью.
Каждое движение его рук казалось намеренным - я чувствовала это по тому, как его взгляд скользил по моей коже, будто оставляя на ней невидимые отметины.
Я должна была что-то сказать: сместиться, отстраниться, засмеяться невпопад - что угодно, лишь бы только разрядить это невыносимое, сгущающееся между нами напряжение.
Но я молчала, с каким-то нездоровым интересом наблюдая, насколько далеко этот отбитый готов зайти? Неужели он…
Ладонь Леднёва вдруг легла на мое колено. Больше не под предлогом помощи - просто так. Пальцы слегка сжали его, и я почувствовала, как дрожь скапливается внизу живота.
- Черт, - прошептал он себе под нос, капли пота выступили у него на висках. - Тебе ведь нравится, - это был не вопрос, а констатация факта.
Я попыталась ответить, но губы не слушались. Его рука медленно скользнула выше, по внутренней стороне бедра - моё дыхание перехватило.
Пальцы Максима зацепились за пояс леггинсов и начали стягивать их вниз… Боже.
- Нет. Не нравится! - мой голос прозвучал сдавленным, чужим. - Дальше я сама. Уходи, - решительно отдирая с себя его тяжелые ладони. - Сначала с одной подругой, теперь с другой… - мрачно хохотнув. - Ты уж как-нибудь определись? Ты же себя не на помойке нашел? Или всё-таки на помойке? Молодец, Леднёв! Мамкина радость. Папкина гордость, - я снова зло рассмеялась.
Не сразу, но всё-таки отстранившись, мой бывший парень побледнел, переменившись в лице. Видимо, комплексы взыграли. А может, проснулась совесть? Вспомнил про Трофимову, с которой куролесил все прошлые выходные?
- Как ты доберешься до дома? - его зрачки были непривычно расширены, веки чуть подрагивали.
- Уйди отсюда, Чудовище. Меня есть кому подвезти. Понятно? - яростно припечатала я, метнув в него замораживающий взгляд.
Где-то поблизости послышались мужские голоса и смех. Похоже было на перерыв во время футбольной тренировки. Секундная пауза, после которой Максим ушел, долбанув дверью так, что она едва ли не слетела с петель.
Я ещё какое-то время сидела, зажав голову руками.
Ладони дрожали - я сжала их в кулаки, но это не помогло. Воздух никак не хотел заполнять мои лёгкие: попыталась продышаться, но из горла вырвался только прерывистый, хриплый звук.
Что, черт возьми, только что произошло?
Доковыляв до своего шкафчика, я достала оттуда вещи, и, с трудом их натянув, подошла к небольшому зеркалу. Мое отражение казалось каким-то чужим: растрепанные волосы, глаза слишком широкие, слишком испуганные. Я медленно провела языком по пересохшим губам.
Я должна была его остановить. Должна была дать пощечину, крикнуть, убежать... А вместо этого...
Я с силой потёрла запястья, как будто могла стереть следы его наглых пальцев. Но память о его руках на моей коже не исчезала, больше напоминая свежие ожоги.
Внезапно колени задрожали. Хотелось списать все на адреналин или шок, однако внутри уже разливалось другое чувство - жгучее, ядовитое.
Стыд. Приправленный раскаянием и чувством вины.
Вот тебе и Королева. Ох, Леднёва-Леднёва.
Я медленно опустилась на лавку, и, стараясь дышать глубже, вытащила из сумки телефон, набирая номер Игоря. Увы, в сухом остатке, мне некому больше было позвонить. Не отчима же дергать с работы?
Олейник ответил после второго гудка.
- Роза, привет! Что-то случилось? - несколько озадаченно начал он.
- Привет.… Как ты догадался? - подавляя вздох.
- Ну, просто так же ты мне не звонишь… - с деланной обидой.
Что верно, то верно. Нервно усмехнувшись, я попросила Олейника забрать меня из спорткомплекса, и он пообещал приехать в самое ближайшее время.
