Я чувствовала, как самообладание трещит по швам, потому что столько всего планировала ему сказать, а на деле же, с каким-то остервенением поглощала приготовленную им еду, млея от каждого случайно касания…
Тем временем, Максим вытащил из сумки булку хлеба: отламывая от нее мякиш, он вновь протянул его мне. Было в этом столько невысказанной щемящей заботы, какой-то особенной теплоты….
Я приняла кусочек хлеба, не глядя ему в глаза.
- Вкусно, - облизав губы, я наслаждалась нашим восхитительным поздним ужином.
- Кстати, как Слава? - наконец, перестав жевать, тихо спросила я.
Разумеется, вчера весь университет «на ушах стоял», обсуждая нападение на Морозова.
Валя, связавшаяся с тренером футбольной команды, выяснила, что Морозов пропустит несколько следующих игр, но в целом его состояние было удовлетворительным, прогнозы обнадеживали. К счастью, этим подонкам помешали.
После моего вопроса расслабленное выражение на лице Максима моментально сменилось напряженным.
- Жить будет, - ответил он негромко.
Какое-то время никто не произносил ни звука, ведь впереди нас ждал непростой разговор, так и не состоявшийся в тот роковой вечер.
Хотя, после того, что произошло с Морозовым, моя обида на Леднёва из-за идиотских коктейлей ожидаемо отошла на второй план.…
Вздохнув, я вновь сосредоточилась на еде.
Вдруг Максим взял кусочек белого мяса, и с алчным блеском в глазах поднёс его к моим губам. Фыркнув, я всё-таки подчинилась, позволив ему меня кормить.
Когда мои губы коснулись его пальцев, Максим едва слышно втянул воздух сквозь сжатые зубы.
- А ты почему ничего не ешь? - тихо спросила я.
Парень замер на мгновение, его пальцы медленно разминали хлебный мякиш.
- Чуть позже, - пробирающим до костей голосом. - Сначала тебе надо поесть. Сколько часов поезд идет?
Полуприкрытые глаза. Мечтательная полуулыбка уголками губ.
Чуть склонив голову, Леднёв всё ещё не отрывал взгляда от моего рта.
Сколько часов поезд идет?
Что он этим хотел сказать?
Промолчав, я доедала курочку, продолжая мысленно восхищаться кулинарным талантом Максима. Даже моя мама не умела так вкусно ее готовить, не говоря уже обо мне - человеке, у которого с кулинарией было «на вы».
Закончив нашу позднюю трапезу, я засобиралась в туалет. Увы, наличие брекетов подразумевало не затягивать с чисткой зубов. Да и вообще уже было поздно, пора умываться и ложиться спать….
* * *
Покинув тесный туалет поезда, я направлялась обратно, вздрогнув, когда из соседнего купе выскочил крепкий бритоголовый парень в спортивной олимпийке, грубо схватив меня за запястье.
- Эй, красотка, а у меня раки есть! Заходи на огонек? - прохрипел он, обжигая мое лицо пропитанным перегаром дыханием.
- Да пошел ты…. - я попыталась вырваться, но урод лишь усилил хватку, вновь открывая свой поганый рот.
Но не успел больше ничего сказать.
- Руки от нее убрал, мразь! - в этот миг Леднёв, подобно разъяренному хищнику, вылетел из купе - вцепившись в воротник куртки пьянчужки, он перехватил его руку, грубо заводя ту за спину.
- А-а-а-а! Отпусти, сволочь! - корчась от боли, завыл алкаш.
К нам уже приближалась проводница, когда, презрительно поморщившись, Максим с силой запихнул буйного пассажира обратно в его купе, резко хлопая дверью.
- Что… что случилось? - пробормотала явно напуганная разборками женщина.
- Всё нормально. Разобрались, - пожав плечами, Леднёв увел меня обратно в наше купе, плотно закрывая дверь и проворачивая замок.
Глубоко вздохнув, я на мгновение прикрыла глаза, в очередной раз ощущая себя каким-то магнитом для неприятностей.
- Всё в порядке? Он тебя не.… - от скрытой ярости в его тихом голосе мое нутро, будто шилом пронзили.
Сжав челюсти, я прищурилась, отрицательно мотая головой.
- Роза? - кончики пальцев Максима проехались по моей кисти. - Посмотри на меня? - слегка дергая меня на себя за запястье.
Подняв взгляд, я заглянула в его неспокойные зеленые глаза, почувствовав, как сердце сбивается с ритма. Тело налилось какой-то нечеловеческой свинцовой усталостью, ноги сделались ватными, еле держа.
Я так устала от обид, неопределенности и всего этого…
Понимала, что нам бы, наконец, откровенно поговорить. А с другой стороны, впереди ведь ещё столько времени. Наедине. В замкнутом пространстве.
Поддавшись какому-то безотчетному желанию, я обняла Леднёва за шею, покорно прижимаясь щекой к его плечу. Мое сердце срывалось, ухая тяжело и больно. И мне хотелось, чтобы он прочитал мои мысли, поняв все без слов….
И без поцелуев.
Увы, перед глазами всё ещё стояла одна травмирующая картина … Но я постаралась отогнать ее как можно дальше. А вот дрожь, онемение и ток под кожей от вынужденной близости Максима отогнать не получалось. Поэтому….
Ещё один ядерный контакт наших глаз.
Какое-то дурманящее понимание неотвратимой томительной близости. Он тоже, конечно, все понимал, выключив свет.
Купе погрузилось в темноту, разрываемую лишь мелькающими за окном огнями и тенями.
Руки Леднёва сжали мои запястья, прижав их к двери над головой. Я чувствовала каждый его горячий, неровный вздох на своей шее.
- Максим….
