– Один лаз давно-давно, – сказал Дядюшка Нед, – мой видал Анаа все давно как этот, четыле-пять часа ланьше, как подошел туда. Капитана говолил, солнце заходить, солнце вставать опять, он говолил, лагуна все давно как селькала.
– Все равно как что? – переспросил Дэвис.
– Селькала, саа, – повторил Дядюшка Нед.
– А-а, зеркало, – догадался Дэвис. – Понял, отражение от лагуны. Что ж, может, и так, только странно, что я никогда об этом не слыхал. Давайте-ка посмотрим по карте.
Они опять пошли в кают-компанию и, заглянув в карту, нашли, что шхуна находится с наветренной стороны от Архипелага, далеко посреди белого поля карты.
– Вот! Сами видите, – сказал Дэвис.
– И все-таки меня это смущает, – возразил Геррик, – мне почему-то думается, что не все так просто. И знаете, капитан, насчет отражения все правильно, я слыхал об этой штуке в Папеэте.
– Тогда тащите сюда Финдлея![39] – приказал Дэвис. – Попробуем и так и этак. Остров бы нам пришелся сейчас весьма кстати при нашем-то положении.
Капитану подали объемистый том с изломанным корешком, как это и водится с Финдлеем, и капитан, найдя нужное место, начал пробегать глазами текст, бормотать что-то себе под нос и, послюнив палец, переворачивать страницы.
– Ого! – воскликнул он наконец. – А это что? – И он прочел вслух: – «Новый остров. Как утверждает Делиль, этот остров, остающийся неизвестным ввиду личных мотивов неких лиц, лежит на 12°49′10″ южной долготы и 133°6′ западной широты. В дополнение к указанному капитан Мэтьюз со «Скорпиона» флота Ее Величества тоже сообщает, что на пересечении 12°0′ южной долготы и 133°16′ западной широты лежит некий остров. Очевидно, речь идет об одном и том же острове, если таковой существует, что, однако, вызывает сомнение и полностью отрицается купцами южных морей».
– Ну и ну! – подвел итог Хьюиш.
– Довольно неопределенно, – сказал Геррик.
– Говорите что угодно, – воскликнул Дэвис, – но остров перед нами! Это то, что нам надо, можете быть уверены.
– «Остающийся неизвестным ввиду личных мотивов», – прочел Геррик через плечо капитана. – Что бы это значило?
– Это может означать жемчуг, – ответил Дэвис. – Подумайте, остров, где есть жемчуг, а правительство об этом не знает? Похоже на недвижимость. Или предположим, это ничего не значит. Просто остров. Тогда мы могли бы там запастись рыбой, кокосами и туземной пищей и выполнить наш план насчет Самоа. Сколько, он говорил, им оставалось до Анаа? Кажется, пять часов?
– Четыре или пять, – подтвердил Геррик.
Дэвис подошел к двери.
– Какой дул ветер, когда вы подходили к Анаа, Дядюшка Нед?
– Шесть или семь узлов.
– Хм, тридцать – тридцать пять миль, – подсчитал Дэвис. – Значит, самое время убавлять паруса. Если это остров, то ни к чему напарываться на него в темноте, а если не остров, так почему бы не пройти там днем. К повороту! – заорал он.
И шхуну повернули в ту сторону, где неуловимое мерцание в небе начинало уже бледнеть и уменьшаться подобно тому, как исчезает с оконного стекла пятно от дыхания. Одновременно на шхуне взяли все рифы[40].
Около четырех утра, когда капитан с Герриком сидели на поручнях, во мраке впереди послышался шум бурунов. Оба соскочили на палубу и стали вглядываться и прислушиваться. Шум стоял непрерывный, словно от идущего поезда; нельзя было различить ни подъема, ни спада, океан поминутно с равномерной силой набегал на невидимый остров.
Время шло. Геррик напрасно ожидал хоть какого-нибудь изменения в сплошном мощном реве, и постепенно он проникся ощущением вечности. Сам остров для опытного глаза угадывался в цепочке пятен, расположенных низко на фоне звездного неба. Шхуна легла в дрейф, и все с нетерпением стали ждать рассвета.
Предрассветных облаков не было. Наконец на востоке появилась светлая полоска, затем – робкий всплеск света неизъяснимого, безымянного оттенка, от пурпурного до серебряного; потом вспыхнули угли. Некоторое время они мерцали на горизонте, то разгораясь, то тускнея, то испуская короткие лучи, но пока все еще господствовали ночь и звезды. Казалось, будто искра зарделась и поползла вдоль нижнего края тяжелого, непроницаемого занавеса, но ничему вокруг огонь пока не угрожает. Но вот еще немного – и весь восток запылал золотым и алым, и небесная чаша наполнилась дневным светом.
Остров – неизвестный, отрицаемый – лежал прямо перед ними, совсем близко. Геррику подумалось, что никогда, даже во сне, он не видел ничего более дивного и изящного. Берег был сверкающе бел; сплошной барьер деревьев – неподражаемо зелен. Суша возвышалась над морем футов на десять, деревья – еще футов на тридцать.
