- Получайте вашу падаль!-проговорил Этуотер.- Вы, естественно, вправе поинтересоваться, почему я не покончил с вами сейчас, тут же, как вы того заслуживаете. Я отвечу вам, Дэвис. Потому что я не имею ничего общего ни с "Морским скитальцем" и людьми, которых вы потопили, ни с "Фараллоной" и шампанским, которое вы украли. Рассчитывайтесь с господом сами: он ведет счет и потребует расплаты, когда пробьет час. Я могу только подозревать о ваших замыслах относительно меня, а чтобы убить человека, даже такого хищника, как вы, мне одних подозрений мало. Но имейте в виду: если я еще раз увижу кого-нибудь из вас здесь, разговор пойдет другой, - тогда уже вы схлопочете пулю. Теперь убирайтесь. Марш! И если вам дорога ваша так называемая жизнь, не опускайте рук!
Капитан продолжал стоять неподвижно, подняв руки вверх, приоткрыв рот, загипнотизированный собственной яростью.
- Марш!-повторил Этуотер.- Раз-два-три!
Дэвис повернулся и медленно двинулся прочь. Но, шагая с поднятыми руками, он обдумывал план быстрой контратаки. Он вдруг молниеносно отпрыгнул за дерево и скорчился там, оскалив зубы, с револьвером в руке, выглядывая то с одной, то с другой стороны,змея, приготовившаяся ужалить. Но он опоздал: Этуотер и его слуга уже исчезли. Только лампы продолжали освещать покинутый стол и яркий песок вокруг дома, да во всех направлениях от веранды во мрак уходили длинные черные тени пальм.
Дэвис сжал зубы. Куда они подевались, трусы? В какую дыру забились? Бесполезно и пытаться что-нибудь предпринять одному, со старым револьвером, против троих вооруженных винчестерами людей, которых как будто и нет в освещенном притихшем доме. Кто-то из них мог уже выскользнуть с заднего хода и сейчас целится в него из темного подвала, хранилища пустых бутылок и черепков. Нет, ничего нельзя поделать, остается лишь отвести (если это еще возможно) свои разбитые, деморализованные войска.
- Хьюиш,- скомандовал он,- пошли.
- Птрял сигау, - пролепетал Хьюиш, шаря по воздуху руками.
Капитан грубо выругался.
- Сию минуту иди сюда,- сказал он.
- Тут хршо. Стаюсь спать у Туота. Утром врнусь на к-рабль, - отвечал гуляка.
- Если ты не пойдешь сейчас же, клянусь богом, я тебя застрелю!-закричал капитан.
Не нужно думать, что смысл угрозы каким-нибудь образом проник в сознание Хьюиша. Скорее всего, сделав новую попытку поднять сигару, он потерял равновесие и нежданно-негаданно полетел вперед по некоей траектории, которая и привела его в объятия Дэвиса.
- А ну шагай прямо,-рявкнул капитан, подхватив его,- а не то я не знаю, что с тобой сделаю!
- П-трял сига-ay,- вместо ответа пролепетал опять Хьюиш.
Долго сдерживаемое бешенство капитана прорвалось наконец наружу. Он рывком повернул Хьюиша, схватил его за шиворот, довел, толкая перед собой, до пирса и грубо пихнул так, что тот шлепнулся физиономией об землю.
- Ищи теперь свою сигару, свинья! - сказал капитан и с такой яростью принялся дуть в боцманский свисток, что горошина в нем застряла и перестала прыгать.
На борту "Фараллоны" немедленно поднялась возня: по воде донеслись отдаленные голоса, плеск весел, и одновременно невдалеке с песка поднялся Геррик и медленно побрел к ним. Он склонился над щуплой фигуркой Хьюиша, в бесчувственном состоянии валявшегося у подножия корабельной статуи.
- Мертвый? - спросил он.
- Никакой он не мертвый,- буркнул Дэвис.
- А Этуотер?
- Да заткнитесь вы наконец! - зарычал Дэвис.- Сумеете сами или показать вам, как это делается, черт вас задави? Довольно с меня вашего нытья!
После этого им оставалось только молча ждать, когда лодка уткнется в дальние столбы пирса. Тогда они подняли Хьюиша за плечи и за ноги, сволокли в шлюпку и без церемоний
бросили на дно. Дорогой можно было разобрать, что тот горюет об утраченной сигаре, а когда его подали снизу на борт шхуны точно груз и оставили проспаться в проходе, последним высказыванием его было: "Вклепнычеектуот!" Люди опытные истолковали это как "Великолепный человек Этуотер!" - столько наивности и простодушия вынес сей великий ум из событий прошедшего вечера!
Капитан принялся мерить шкафут короткими гневными шагами; Геррик облокотился на гакаборт; команда улеглась спать. Судно легонько и убаюкивающе покачивалось, порой какой-нибудь блок попискивал, как сонная птица. На берегу сквозь колоннаду стволов дом Этуотера продолжал сиять огнями. И больше ни в небе, ни в лагуне не было ничего, кроме звезд и их отражений. Может быть, протекли минуты, может быть, часы, а Геррик все стоял, глядя на величавую воду и наслаждаясь покоем. "Звездная купель",- подумалось ему, и вдруг он почувствовал на своем плече руку.
- Геррик,- произнес капитан,- я проветрился, и мне полегчало.
Нервная дрожь пробежала по телу молодого человека, он промолчал и даже не повернул головы.
- Я вам, понятно, нагрубил на берегу,- не отступал капитан,-но я тогда, право, здорово разозлился. Теперь все прошло, нам с вами надо хорошенько подумать и все обмозговать.
- Мне думать нечего,- ответил Геррик.
