Вот таким был ответ Ангела на новость о неожиданном отцовстве: коротким, резким, равнодушным. Между слов Мерри услышала: «Исчезни. Я готов платить, если ты будешь вести себя тихо и держаться подальше».
Вспоминая ту встречу, Мерри не могла удержаться от слез. Она наконец-то признала, что отдала невинность человеку без сердца. Как ей было не бояться подпускать его к доверчивой маленькой девочке? Опасения не давали Мерри заснуть до рассвета. Внезапно решение заключить перемирие с Ангелом и дать ему второй шанс показалось ей верхом глупости.
Готовясь к знакомству с дочерью, Ангел всполошил неожиданным визитом кузину, поселившуюся в Лондоне с едва начавшим ходить малышом и шестимесячными близнецами. Обширный клан Валтинос пополнялся едва ли не ежегодно, но обычно Ангел обходил младенцев по широкой дуге. Кузина в изумлении наблюдала, как орущие дети тянут его в разные стороны, поливая слюнями, залезая пальчиками в рот и нос.
На следующий день Ангел облачился в старые черные джинсы с потрепанным зеленым пуловером и, посоветовавшись с кузиной, купил скромный подарок. Грек полагал, что Мерри разозлится, если он завалит малышку игрушками. Расточительность не находила понимания у женщины, которая складывала каждый пенни, который он ей платил, на банковский счет дочери. «Мерри вечно делает запасы на черный день», – думал Ангел, удивлявшийся ее безрадостному, боязливому отношению к трате денег. Она была прирожденной накопительницей. «Вот бы заразить маму ее убеждением, что транжирство ведет к нищете», – про себя закончил мысль Ангел.
Мерри стояла у окна второго этажа, когда его машина припарковалась за воротами. Этим утром молодая женщина приоделась, оправдывая себя предстоящей встречей с новым клиентом в половине одиннадцатого. Она уложила свежевымытые волосы, нашла в шкафу летнее платье, которое льстило ее фигуре. Мерри повторяла себе, что приготовления связаны с визитом Ангела только опосредованно: она чувствовала больше уверенности, когда знала, что хорошо выглядит.
Она подхватила Элиссу, чтобы отнести ее в гостиную. Девочка была одета празднично – в синий, под цвет глаз, костюмчик из плотных колготок и туники в цветочек. Услышав, как дважды стукнула старомодная дверная колотушка, Мерри опустила дочь на ковер и побежала открывать, проклиная себя за невольное нетерпение.
Ангел вошел в дом. Один взгляд в его удивительные золотистые глаза – и каждый нерв в теле Мерри напрягся, как от удара током. Грек выглядел великолепно, как всегда. Не реагировать на него было невозможно. Ее дыхание участилось, в груди защекотало, по низу живота разлилось тепло.
Ангел, в свою очередь, разглядывал мать своего ребенка – от блестящей заколки в темных волосах к скромному декольте платья, плотно охватывавшего ее налитую грудь и соблазнительные изгибы бедер. Он не позволил взгляду спуститься на стройные, изящные ноги Мерри, жар в чреслах не нуждался в дополнительной растопке. Его удивляло, как она умудрилась одновременно похудеть и интересно округлиться в отдельных местах. Ангел чувствовал, что воля слабеет под натиском сексуального влечения, и это ему совсем не нравилось.
– Элисса в гостиной, – сухо проговорила Мерри.
– Это греческое имя.
– Она имеет на него право.
– Я не собирался тебя критиковать.
Ангел заметил, как побелели ее пальцы, вцепившиеся в дверной косяк, и понял, что Мерри готова воспринимать в штыки каждое его слово. Он хотел укорить ее, но она распахнула дверь в гостиную, где на ковре беззаботно играла маленькая девочка. Несколько бесконечных секунд Ангел стоял словно изваяние, не в силах наглядеться на Элиссу.
– У нее мои волосы. – Как в трансе, он прошел в комнату и опустился на пол в метре от дочери. – Кудряшки ей к лицу…
Мерри отметила, что у Ангела хватило ума не хватать на руки ребенка, который видел его впервые в жизни, не лезть к нему с нежностями. Нет, грек слишком хитер, чтобы совершить такую банальную ошибку, подумала Мерри с горечью, но тут же устыдилась собственной подозрительности и в приступе раскаяния предложила ему кофе.
– Если тебе не трудно.
– И где эта твоя вежливость была раньше?
– А чего ты ожидала? – Ангел посмотрел на нее с сардонической укоризной. – Я знаю, что мое присутствие здесь тебе неприятно.
Мерри побледнела от такой прямолинейности.
– Я стараюсь с этим бороться.
Смущенная, она ушла ставить турку на огонь. Из кухни ей было видно, как Ангел достал подарок – яркую резиновую зверушку для детей, у которых режутся зубки, и показал Элиссе. Его стратегия дала результат: девочка потянулась к нему, чтобы поменять свою старую игрушку на новую, более интересную. Ангел согласился на обмен, подарок перешел из больших мужских рук в маленькие детские. Наградив доброго дядю довольной улыбкой, Элисса немедленно засунула резинового зверя в рот.
– Глаза она унаследовала от тебя, – заметил Ангел. – Очень красивая девочка.
Мерри, которая дала себе слово оставаться равнодушной к его уловкам, поддалась приступу материнской гордости.
– Я тоже так считаю.
– Нет сомнений, что в ней течет моя кровь.
