Дальше Пти Мартен называл имена – слишком много, и не только некромантов, ещё и универсалов, и простецов тоже. Да, дискредитировать некромантов как можно сильнее, и потоптаться на их костях – если выйдет. Но люди легко поддавались, особенно, если знать их слабые места. А он обычно знал. Потому что даже у монстров вроде Ла Валетта есть слабые места, и кто бы мог подумать, что его слабым местом окажется он, Жан-Александр де Саваж.
- И что же, Ла Валетт не хотел, чтоб я занял его место?
- Не хотел.
- Там были другие причины?
- Были.
- Ты их знаешь?
- Знаю.
- Назови.
- Младший Саваж паршивый бабник, он увёл у Ла Валетта какую-то женщину, и даже не понял этого. И бросил её через месяц, но она уже не вернулась к Ла Валетту, и вообще уехала.
Хрюкнул за спиной генерал Саразан, вздохнул отец. Что ж, так тоже бывает. И с этим теперь тоже жить. Но есть ещё один вопрос.
- Кто стоит за проектом закона против некромантов?
- Я, конечно же. Депутат Бурже – простец и не видит дальше собственного носа, управлять им удобно. Но он уже не остановится, обсуждение закона должно состояться двадцатого сентября.
Через три дня, в понедельник. Что ж, тоже хлеб, можно успеть что-то сделать. Точнее завершить то, что давно уже подготовлено.
- Мы хотим узнать что-то ещё? – Саваж оглядел свою группу поддержки.
- Думаю, достаточно, - ответил отец.
Генерал Саразан молчал, а Марион просто покачала головой. Значит, всё.
- Ступай туда, куда положено, - произнёс Саваж ритуальную формулу и вернул на место магический защитный барьер.
Наверх поднялись в молчании.
- Пойдёшь в парламент в понедельник? – спросил отец.
- Пойду. Я готов, - вздохнул Саваж.
- Вот и хорошо, что готов. Только ты того, скажи Клодетт, пусть тебя в порядок приведёт. Если ты в таком виде выйдешь говорить, все тут же поверят во все сказки о некромантах.
Когда они с Марион вернулись в госпиталь, то пошли искать Клодетт – как им и было велено.
- А она в палате у молодого де ле Мотта, - сказала медсестра Нинель. – Он в себя пришёл, слышали?
Дверь в палату была приоткрыта, Саваж хотел было войти, но Марион показала ему кулак и прислушалась.
- Жак, не шевелись. Ты три дня пролежал без сознания, не смей вставать! Я сама сообщу господину профессору, твоему отцу, что ты проснулся! И он придёт!
- Клодетт, - он шептал, но шептал очень явственно и вдохновенно. – Клодетт, хорошая моя, как же я рад тебя видеть! Сам господь послал тебя мне, никто другой не смог бы исцелить меня, веришь? Никто другой, только у тебя такие прекрасные руки, и только ты такой умелый целитель, и только ты такая несравненная красавица.
- Молчи, хорошо? Не успел очнуться, уже болтаешь?
- А вдруг ты снова сбежишь и спрячешься от меня? Нет уж, слушай.
- Да ты не в себе, ты нездоров!
- Скоро буду здоров, и всё это – благодаря тебе. И не отпущу, ясно? Или я тебе так плох? Только честно?
Всхлип.
- Хорош ты мне, хорош. Только кто ж тебе разрешит-то меня?
- Как это – кто? Я решил, достаточно. Отец будет только счастлив, если в нашем огромном пустом доме поселится кто-то ещё. А такая, как ты – так и вовсе. А матушка моя будет смотреть на нас с небес и радоваться, веришь?
Кажется, дальше кто-то кого-то поцеловал.
- Так, пошли отсюда, - Саваж очнулся от того, что Марион взяла его за рукав и потащила в сторону их палат.
- Пошли.
И как же хорошо, господи, что в мире есть не только Пти Мартены. Но и приличные люди тоже, вот как де ла Мотт и Клодетт.
И как его прекрасная Марион.
Двадцатого сентября Марион проснулась в доме на улице Сент-Антуан. Накануне её Саваж так запудрил мозги Клодетт, что та отпустила их из госпиталя. Правда, с наказом приходить ежедневно на осмотры – до конца недели.
Вечером дома Саваж зарылся в какие-то бумаги – сказал, это всё ему подготовили для завтрашнего выступления. Потому что он вообще-то собирался не магов-идиотов бить, а в парламенте выступать. Думал, этим всё и ограничится.
Марион посмеялась и вспомнила, что, во-первых, она тоже собиралась выступать – на конференции в Массилии через неделю, и конференция состоится в том самом «Изумруде», а во-вторых, из кабинета Ла Валетта были взяты какие-то бумаги, в которые даже и не заглянули. И после ужина с генералом и госпожой Коринной оба они уселись в гостиной и принялись читать – каждый своё. И Саваж ещё бурчал, что у него дома это делать удобнее, но ладно уж, после завтрашнего заседания переберёмся. Похоже, он не сомневался в исходе того заседания, наверное, у него там что-то припасено?
Она сначала просмотрела все свои наработки к статье и написала начальную часть, а потом поняла, что просто устала сидеть за столом. Взяла Ла-Валеттовскую папку и забралась с ней в кресло, и подтянула поближе большую чашку с настоем чайного листа и полезными добавками. Открыла, вытащила первый лист… и не завизжать ей помогла только многолетняя профессиональная выдержка.
Потому что с листа на неё таращилась нежить. Настоящая, абсолютно реальная нежить, даром, что нарисованная.
- Марион? – Саваж поднял голову от бумаг. – Что-то случилось?
